Из записных книжек. 1957–1989

Больно ударился, расшиб коленку, но не заплакал, а поднявшись, сказал:

– Как летел – земли не видел…

* * *

Сергей услышал, что черепаха живет двести лет, а человек – много меньше:

– Черепаха медленно ходит, вот она и долго живет, а человек быстро ходит… А почему если медленнее ходит, то дольше живет?

* * *

Витя:

– Не ходите в Маку (Москву), там дозь идет…

– Улинька! (Улица)

– К'аватинька! (Кроватка)

– Папа, я т'амвайчик нашел!

– Как дам а-та-та!

– Не бу-у-у-ду…

* * *

– Витя, не кусай Сережу! Кусай лучше яблоко, миленький…

* * *

Витя покушал и, чтобы окончательно утвердить его в этом, я сказал:

– Теперь покорми ежика.

И дал ему кусочек хлеба.

Витя отошел, но скоро вернулся:

– Ёзык хочет ещё хэба.

Я дал ещё кусочек. Он отошел и опять вернулся:

– А теперь покормим обезьянку. Дай ещё булочку.

Я дал. Но когда он подошел в четвертый раз, я подумал, что игрушки могут кушать ещё долго, и предупредил:

– Хватит. Они больше не хотят.

* * *

В юбилейные дни везде был портрет Л.

Толстого. Витя спросил:

– Это кто?

– Лев Толстой.

Потом, играя с игрушечным львом, Витя тихонечко повторял:

– Ев Тостой, Ев Тостой…

* * *

Сергей после просмотра кинофильма «Куба борется»:

– Хоть бы наши дали им оружие! Можно в войну не вмешиваться, а оружие послать.

* * *

Витя на портрет М. Горького:

– Ев Тотой, Ев Тотой.

Это – отрыжка от юбилея Льва Толстого.

– Нет, это не Толстой, это Горький. Скажи: Максим Горький.

– Тотой.

– Нет, Горький.

– Нет, Тотой. Тотойка. Тотойка…

* * *

Шести лет Сергей поражал логикой.

– Папа, купи мне игру как у Саши, с перьями.

– Хорошо. Но сейчас, наверно, её нет в продаже. Она давно продавалась.

– Нет, недавно. Если бы давно, то хоть одно перо потерялось бы. А у него все перья целы.

* * *

Другой раз, на улице я сделал ему замечание:

– Зачем ты оставил камешек посреди тротуара? Кто-нибудь пойдёт, споткнется.

– Нет, не споткнется.

Ведь камень не прирастёт к асфальту. Значит, камень просто отлетит в сторону.

* * *

Я шел с Витей по улице. Он оживленно говорил мне:

– Сто такое за масына, я не понимаю…

Вдруг перед нами оказался пьяный. Он с трудом остановился.

– Хорошенький мальчишка, – сказал он. – А я ничтожный человек…

Он закрыл глаза и всхлипнул…

* * *

Витя:

– Ты понимаешь такое слово? Другой раз:

– Зачем ты кричишь на маму? Я тебе говорю, а ты кричишь.