Тела

Через пару минут я потянулась к фонарю, чтобы выключить его, и в этот момент Гера повернулся обратно.

– Ты правда веришь, что вы там на фабрике трудитесь ради светлой и благой миссии по спасению рода людского?

– Нет, – честно ответила я.

Гера приподнялся на локтях.

– А мама у меня верила. До последнего ходила на работу, а когда уже не могла, то практически ползла туда. С фабрики ее в крематорий в итоге и повезли.

– Если твоя мама была сотрудником фабрики, как ты оказался за территорией?

– Мама сотрудником была, а вот отец им не был.

Он ушел и взял меня с собой. Мы нашли квартиру в более или менее приличном состоянии и обосновались в ней вдвоем. Отец натаскал различных книг из других домов и учил меня по ним. Поэтому, в отличие от некоторых, я хорошо представляю историю нашего отечества и могу сделать кое-какие прогнозы по его развитию.

– Что такое «отечество»?

Гера цокнул языком.

– Что и требовалось доказать. Знаешь почему я вас не люблю? – Гера сел. – Нет, не так, извини! Пойми, у меня лично к тебе неприязни нет, а вот к той системе, которая воспитывает таких, как ты, я отношусь крайне негативно.

Вы не знаете собственной истории, у вас нет понятий о культуре, да и культуры уже никакой не осталось. Вы не люди, вы тела, которых подкармливают синтетическими продуктами, чтобы они сразу не сдохли, а успели потрудиться на благо высшего менеджмента анклава и Государства в целом. Вас не хотят спасти, вами пользуются.

– Это тебе отец внушил за годы отшельничества?

Гера улыбнулся.

– «Отшельничество» – какое длинное слово, целых пять слогов!

– Прекрати намекать на мою тупость! Может, я и не столько книг прочла, как ты, может, я и не очень хорошо представляю, в каком мире живу, но это не дает тебе права меня унижать!

Пожалуй, впервые за время наших немногочисленных диалогов Гера прикусил язык. В тусклом свете фонаря мне даже показалось, что он покраснел. Я решила немного смягчить обстановку, чтобы он все-таки рассказал мне о своем плане моего спасения.

– Ладно, расслабься, я не сильно обижаюсь.

– Я и не напрягался, – спокойно ответил Гера и снова отвернулся к стене.

– Куда мы идем? Я хочу знать.

– Мы идем к другим отшельникам, – ответил Гера в стену.

– Ты же говорил, что живешь здесь один.

Паренек развернулся, но на этот раз не стал вылезать из-под одеяла. Я видела только его серые глаза и белесые клочки волос на голове.

– В моей квартире я был один, пока ты не пришла.