Этюды романтической любви

Ведь скрипка, на самом деле, не играет – она плачет. И те искренние слезы должны будут умилостивить возлюбленную девушку, та музыка должна будет покорить Музу, что впала в его юное сердце столь глубинно, невозвратимо, неизгладимо, слилась с его сердцем воедино.

Таким тяжким изнурительным образом упражнялся в игре, отныне, Мирослав постоянно, но по большей части безрезультатно.

Как он и прозорливо предвидел, многое изменилось в его жизни, с того решительного дня его душа пламенно начала страдать от неразделенности копившихся чувств, а тело перенапрягаться от непосильных творческих перегрузок.

Ибо он потерял всякий аппетит и тягу к здоровому сну. И вот однажды, сильно подавленный собственной ничтожностью, в конце занятий в музыкальном классе, он робко подошел к Марии и деликатно поинтересовался у неё:

– Какую великую композицию вы бы хотели услышать в моём исполненном любви исполнении?

Девушка игриво задумалась, но затем выпалила свой ответ, при этом неискренно улыбаясь:

– Сыграйте что-нибудь из мною любимого Моцарта.

Его “Реквием” – мне думается удачный выбор композиции для вашего исполнения и в целом она отлично характеризует вашу личность.

– Но это очень сложное произведение и весьма грустное. Неужели печальные ноты воспламеняют в вас высокие чувства? – вопросительно проговорил удивленный её выбором Мирослав.

– Я надеюсь на ваше благоразумие. – коротко ответила ему Мария и засмеялась звонким херувимским смехом, ибо сей музыкальное сочинение предельно точно соответствовало её истинному отношению к этому кроткому юноше, в отношениях с которым ей слышится вопль разлуки и ничего более.

Или же она просто-напросто подобрала композицию, подробно описывающую самого оного унылого музыканта, посмевшего посягнуть на внимание прекрасной музы.

Однако смысл реквиема заключается в надежде, в надежде на блаженство воссоединения с умершим любимым. Это надежда воскресения.

Но, увы, Мария всего этого богословия жизни не понимала. Не силилась уразуметь простые романтические истины.

Девичья холодность к романтику, столь меланхолично одинокому и сдержанно созерцательному, заимела внезапно пагубный характер, ибо юноша более не получал от Марии степенную ответную реакцию на свои воспитанные всплески испытуемых жизнью любовных чувств и потому много страдая покрывался бессонной коркой льда отчужденности.