Горгиппия

Пчёлы в чёрной ульевой грудине

Памяти земной меднят лазорь.

Словно хоры – полные битком

Восковые выспренние соты.

Осень, в улей сердца отчего ты

Православным целишься крюком[5 - Крюк – в данном случае знак в старообрядческом песнопении, в честь которого его называют крюковым. В то же время часто медовые соты достают из дупел с помощью крюка.]?

Витражи невыстраданных сот,

Сколько высоты и сколько воска…

Не буди святое улье войско,

Что всесветный караул несёт.

«Где чёртово молоко, проросшее возле тына…»

Где чёртово молоко, проросшее возле тына,

Закрой мне глаза рукой и лоб поцелуй пустынный.

Молчание губ сорвав, ветрами умчится в поле

Сочувственный шелест трав дохнуть на фитиль тополий.

В муку изведут кору древесных жуков буравы.

Не горько, что я умру, к дождю б урожай убрали —

Безмолвно взошла любовь, последняя, яровая.

Не майся, не суесловь: накоплено мук до рая.

Отталкиваясь багром от берега, как от бреда,

Ты зреешь в багровый гром, в терпение короеда.

В истлевшего неба ткань – просоленную холстину —

Лети, дротик-дрозд, не кань за сердцем в слепую тину.

«Лёгкий месяц над водою…»

Роману Рудушу

Лёгкий месяц над водою

Раскачался, как гамак,

И осанкой молодою

Истончился полумрак.

Сок течёт по подбородку —

Свет невысказанных строк.

Лба заоблачная корка

Посреди тугих осок.

Где ты будешь, чем ты станешь,

Я тебя не повторю —

Капля каменная капищ,

Пригвождённая к огню.

«Надломилась тоска певуче…»

Надломилась тоска певуче,

Изогнулась в скрипичный ключ.

Грудь к груди громоздятся тучи

И единственный душат луч.

На сужающемся закате,

Как погром – тополиный пух.

Ты сказал: «Поиграли – хватит»,

Я руками замкнула слух.

Лакированным клапом[6 - Клап – откидная крышка на клавиатуре у пианино.] хлопнул

Гром жестокой моей беды.

И упал в тополиный хлопок

Первый такт дождевой воды.

«Прощания воздушный жест…»

Прощания воздушный жест

Посолонил ресниц солому,

И на священном – цвель и крест,

И существуешь по-иному.

Входя тайком в оглохший парк,

Где по ногам взбегают травы,

Глотаешь серебристый мрак

И дятла заговор картавый.

Во тьме угадываешь цель —

Летучий силуэт качели,

А на священном – крест и цвель,

Качели стон виолончельный.