Звезда. Повесть

Миг и шея голубя была перекушена; голубиное мясо оказалось на редкость вкусным. Научилась крыса добывать и такой деликатес, как голубиные яйца, правда это была сезонная добыча. Тушку и скорлупу яиц, крыса относила за фальшстену, где было оборудовано её логово, остатки своего пира она аккуратно складывала там же, поэтому редкие люди, в основном – ремонтники, появляясь здесь, никак не могли догадываться о присутствии рядом такого жильца. По ночам, после сытного ужина, крыса любила отдыхать, слушая долетающую до неё из ресторана музыку, тогда нападала ностальгия.

Напрасно считают, что у животных не может быть чувств, памяти, нет – она с грустью вспоминала своё погибшее семейство, свою многодетную мать, братьев и сестёр. Она отлично помнила весёлые, ночные игры вокруг пищевого контейнера, но самое удивительное то, что ярче всего из тех чудесных, беззаботных дней, в её памяти остался вкус натуральной кожи турецкого дивана.

Глава 1

Там, далеко, далеко, на тёмной, северной части небосклона, мерцала разными цветами, то, надуваясь, то чуть съёживаясь, словно усмехаясь, звезда, которая выделялась из всех остальных своей особой нагловатой яркостью и какой-то значимостью.

Глядя на неё, приходили на ум слова из старинной забытой песни:

– А без меня, а без меня, тут ничего бы не стояло…

– И ничего бы не лежало, – съязвил про себя, и тут же от злости сплюнул Жорка. Сначала, он злился на то, что не мог вспомнить название этой, точно когда то ему известной звезды, после, злился на то, что она, переливаясь, хохотала и издевалась над ним, мешая уснуть.

Теперь, Жора лежал на нерасправленной кровати, без сна, в грязных кроссовках, и просто злился, глядя на ни в чём не повинную небесную красавицу сквозь слегка помутневшее от времени стекло небольшого оконца.

– Впрочем, она очень может быть даже причём, – с раздражением подумал Жора и попытался повернуться на бок, чтобы упереть взгляд в стену, где висел старый ковер с изображением парочки довольно натуральных оленей.

Странно, но при лунном свете на мордах оленей тоже можно было заметить пусть не явную, но всё же читаемую улыбку. Или издёвку…

– Джокондовская, – всплыло из подсознания сравнение, и это определение улыбки так глупо напяливалось на морды оленей, что в мозгу опять зазвенела противным тембром драйв-гитара.

На другом боку уснуть опять не получалось, нос упёрся во вторую огромную подушку.