Дневники Чарльза Одиннела. Сериал

 – задумчиво произнес мышь. – Теперь о главном, – его усы растопорщились и он сделал ножку. – ты меня снова накормишь, или все таки дослушаешь до конца?

– Можно совместить и то и то. – и я положил перед ним самую хрустящую галету, которую незадолго до этого собирался съесть сам, но уже с бульоном.

Он задумчиво похрустел галетой, но съев пару крошек и отошел в сторонку.

– Что случилось?

– Мою подругу съели.

– Ты уверен? Может, просто заблудилась?

– Лисы!!! – и тот заревел навзрыд.

– Давай тебя заберем в приличное место.

Дети остались?

– Нет… она не успела их выносить. Мы только познакомились, но уже собирались оставить потомство. Если бы ты видел наш дом. Он тихий и сухой, уложенный листьями и пеплом вулкана. Там была нежная любовь…. И новые крысы по соседству.

– Ужас… – только и произнес я в ответ. И мы оба замолчали. Тот начал молча есть галету, запивая свои слезы молоком из блюдца, а я задумчиво жевал бутербродное печенье с коричневым напитком, полным питательных веществ, и думал лишь о том, как скоротечна жизнь, и падки мыши на любовь.

Тот наелся и, нахохлившись, замер над блюдцем.

«Наверное, о чем то задумался… или просто заснул»

Тот поперхнулся и посмотрел самым серьезным взглядом, который я когда либо видел.

– Мне тоскливо, – пояснил тот тихо и продолжил смотреть на оставшееся молоко в блюдце. Я ему только мог позавидовать. Свою подругу я ненавидел, но за что, уже не мог припомнить. Но у него была своя цель в жизни, удачливые крысы по соседству, и флисы в друзьях.

Но свою подругу он не мог забыть, а я не мог вспомнить свою. Все заслонила та теорема добра и зла, что мы решали вместе.

– Познакомь – ка меня с одним из флисов? – постарался я его отвлечь от тягостных раздумий.

– С кем именно? – встревожился мышонок.

– Да с тем самым, который разговаривал с твоим пра-прадедом. Мне он кажется интересным.

Тот встрепенулся:

– Конечно, я тебя с ним познакомлю!!! – закричал он. – Он совсем уже старый, ему пять лет, но он очень жизнерадостный.

Тебе понравится. Они огромные и свирепые хищники, но к мышам они добрые.

С этими словами он подскочил, и побежал к выходу. У выхода он повернулся и посмотрел на меня с укоризной:

– А зачем тебе флис? Я сам умнее. Он какой большой, а у меня еще больше ум, но ты умнее.

– Чем?

– Сам знаешь чем, – насупился тот. – ты меня успокоил. Не было никакой подруги. Была жена. А я ее обидел. И ее съели, когда она пошла погулять вечером.