Дневники Чарльза Одиннела. Сериал

Знаешь, я никак не могу себе простить этого. Я ее обидел…

– Пошли к флису, – твердо произнес я и направился к выходу. Тот пошевелил усами и пошел на выход.

Шли мы довольно быстро. Впрочем, для песчанки это была обычная скорость перемещения, но я с трудом за ним поспевал. Буря уже давно стихла, и лишь пыль на листве и ветках деревьев указывала на то, что здесь прошел столб пыли. Пылевая буря… простая и спокойная, как на Марсе. Лишь пылевое облако на горизонте указывало на то, что мы избавились от не такого уж и прекрасного врага.

Забавно будет познакомится с флисом. Явно друг семьи. Это будет полезно и мне и мыши. Он хоть отвлечется, забудет свою потерю. Он страдал, это было явно видно. Мало какая мышь может так перетерпеть потерю супруга. Вообще, я о мышах мало что знал… и да… сколько ж мышонку лет, если он помнит своего прапрадедушку?

– Слышь, приятель, не торопись так, – задыхаясь от неимоверных усилий (было довольно пыльно) и от того, что ворот мне сдавил шею.

Тот послушался и слегка сбавил шаг.

Теперь я мог за ним поспеть. Вот так мы и шли к флису.

– Да, кстати, – продолжил я беседу с задыхающимся от жары мышонком, – как выглядит твой приятель?

– Не мой, а семьи. С ним еще мой прадед водил дружбу. А со мной он не очень любит общаться… считает не слишком умным. Точнее, говорит, что мне еще слишком мало ночей, чтобы я так с ним разговаривал.

– А сколько тебе?

– Три месяца.

– Это немного…

– Я уже семью завел, а ты нет, – окрысился тот и продолжил свой безумный бег по ухабам зеленоватой почвы, покрытой мхом и травами, в которой барахтались лягушки, жуки и некоторые другие мелкие насекомые.

Только камешков не было. Одни сугробы мрачной почвы, которая подвергалась десятилетиями то эрозии, но намывами, то просто неприличным количеством отложений, которые, как мне представлялись, были приличными только в девонском периоде.

– Неужели ты считаешь меня настолько юным или старым? – спросил я его в ответ. Тот ничего не ответил, только промычал нечто невразумительное и пошел дальше, но уже умеренным (как для мыши) шагом.

– Я знаю, что тебе много лет. Но не настолько ты умен, если якшаешься со мной после моего траура, не поздравив меня с приобретением семейства.

– Ты мне ничего не говорил, что завел семью. О флисах да, мы разговаривали, а о женах – почти не успели.

– Мою то съели, а твоя то что? Умерла при родах?

– Нет, просто вышвырнула из дома, когда я сделал предложение.