Под чёрным крылом войны

А ещё скажу тебе, сынок, когда я лежал в госпитале, я видел, как искалеченные солдаты цеплялись за каждый день и час жизни. Никто не просил смерти, все хотели жить, не думая о том, какую жизнь им, искалеченным, придётся вести. Жизнь, даже не такая, как у всех других, – это самое лучшее, что может подарить нам судьба. Жаль его отца. Тяжело потерять сына, лучше самому два раза умереть. Теперь он совсем один остался. Будем ему помогать, чем сможем.

Элик посмотрел на отца и сказал:

– Папа, как я счастлив, что война не отняла тебя у меня.

В самые трудные моменты, я вспоминал вас с мамой, а таких моментов за два года эвакуации не счесть. Когда мы ехали на Урал, нас было четверо друзей. Борьки больше нет, а где ещё двое, самых младших, никто не знает. Сгинули где-то. Очень хочется верить, что они ещё живы. Милиция искала их, да так и не нашла. Я ходил на то место, где был наш детский дом. Его ремонтируют и скоро собираются привезти тех, кто выжил, в Ленинград. Может, их найдут родители или хоть кто-то из родственников. Правда, у Витьки Рюмина ни отца, ни матери не было. Они погибли в самом начале войны, в их дом попала бомба, пока Витька был в школе.

У РЕКИ

Тогда, в конце марта 1942 года дед Митяй оставил Витьку у себя, пожалел мальчишку – уж очень жалкий у него был вид. Конечно, лишний рот в доме, но и помощь деду не помешает. Решил Митяй хлопотать для мальца продуктовую карточку иждивенца. Собрался он в сельсовет, взял с собой вяленой и свежей рыбы, да и пошёл к секретарше.

Насилу дошёл, но дело-то важное. Он долго переминался с ноги на ногу, комкая в руках шапку, пока секретарша ни прикрикнула: – Ну!

– Послушай, Макаровна, что я скажу. Прибился ко мне, значитца, мальчонка двенадцати годов, сирота беспризорная. Оставил я его у себя, буду ему дедом. – Дед замолчал, переживая заново, эту радость. – Но секретарше эта радость была не понятна.

– Ну, ладно. А чего ты от меня-то хочешь, Митрий?

– Так это… Значитца… Как бы это… Время-то сейчас, сама знаешь… С харчами-то… Карточку бы надо на него.

– Ещё чего, я в тюрьму пока не собираюсь! Кто он тебе, чтобы карточку выдавать? Документы у тебя на него есть? Нет, значит? Так и карточки нет!

Дед, молча, пристально смотрел ей в лицо. Макаровна смутилась, думая про себя:

– А говорят люди-то, мол, колдун этот дед. Наведёт порчу и майся тогда, никакие врачи не помогут. И сам он людей лечит травками, и помогает, говорят. – Размышляла Макаровна.