Победители. Рассказы о войне и мире

Она выплачет его смерть и будет легче. С этими мыслями Валентина Михайловна и вошла в парк Победы.

Народу в парке было еще мало. За аркой входа две женщины торговали искусственными цветами.

Мемориал был отгорожен временным ограждением, за ним – солдаты, милиция. Валентина Михайловна достала из сумки фотографию Шурика, придерживая ее за краешек, прислонила к груди. Тут же, слегка покачиваясь, к Валентине Михайловне подошел парень лет двадцати пяти и стал рассматривать фотографию.

– А у меня отец там похоронен, – парень показал в сторону мемориала букетом из тюльпанов.

 – Положу вот цветы и уйду…

Не зная, что и ответить парню, Валентина Михайловна кивнула головой. Парень отошел к ограждению, начал о чем-то разговаривать с солдатами.

К десяти часам утра мемориал был окружен плотным людским кольцом. Чтобы лучше маневрировать, Валентина Михайловна держалась чуть в стороне от этого кольца. Всякий разговор о войне настораживал ее, она подходила ближе и внимательно слушала. Зачастую это были простые, мало героические рассказы, как, например, вот этого пожилого мужчины в черной фуражке.

– Высокая такая железнодорожная насыпь. По верху ее, как шмелиный рой, пули гудят. Высунуться нельзя. Командир кричит: «Вперед! В атаку!», а мы как приклеенные лежим. Страшно! Смельчак какой-то полез наверх, поставил пулемет, дал одну очередь. Смотрим, покатился вниз по насыпи. Убили… Второй полез – и второго нет, третий – и третьего… Командир какими только словами нас не обзывал! И трибуналом грозил – ничего не помогает, лежим! Потом слышим, стихло немного.

Потом совсем тихо стало. Ушли немцы… Вот тебе и первый бой…

Валентина Михайловна подошла к мужчине, показала фотографию Шурика.

– Может, встречали где? Багорин Александр… – ей показалось, что сейчас случится нечто важное. – Он тоже в стрелковом был… – ее охватило волнение. – На пулемете…

Мужчина долго рассматривал фотографию.

– Нет, такого не встречал… У нас совсем другая часть была… К нам молодежь присылали, но я такого не встречал… Мне самому-то тогда двадцать лет было, а пришлют молодых, они сначала беспомощные.

Смотришь за ними, как за детьми. Успокаиваешь перед боем: «Не бойся… Пообстреляешься… Привыкнешь…» А потом смотришь после боя… – и, взглянув на фотографию Шурика, на взволнованное лицо Валентины Михайловны, мужчина так и не договорил, что было после боя.

В одиннадцать часов утра к мемориалу подошла колонна с военным оркестром. Прозвучал гимн. После гимна – залп из орудий.