Идеальный мир

В этой папке случайных денег быть не может, – тысяча вздохнула, мысленно посетовав на свою долю и с завистью косясь на новенькую зеленую купюру.

– Я? Я тут случайно…

– Я тоже не на курорт приехала и не по своей воле тут лежу, – сказала тысяча раздраженно.

– Я не в том смысле, – двухсотрублевка продолжила свой рассказ. – Я в том смысле, что меня закинули сюда временно. Чтобы на столе не валялась. А хозяйка торопилась. Она сняла меня в банкомате вчера и положила к себе в кошелек. Сейчас достала, чтобы кому-то отдать, как она сказала, «скинуться на день рождения».

А тут в кабинет кого-то завели в наручниках. Она не успела меня отдать и просто забросила со стола в ближайшую папку. Таким образом, думаю, скоро меня достанет и отдаст в другие руки. И тогда я выполню первую в своей жизни благородную задачу – послужу людям. В первый раз, так сказать, кому-то купят подарок на день рождения благодаря мне.

– Ага. Благородную. Ага. На благо, – усмехнулась старая купюра. – Знаю я цену этому благородству и благам.

– Почему вы так думаете? – удивилась молодая купюра.

– Жизни ты не знаешь! – огрызнулась тысяча.

– Ну, это понятно! – ответила двухсотрублевка. – Но почему вы так пессимистично смотрите на жизнь?

– Почему? – криво и зло сказала тысяча. – Я сейчас расскажу тебе почему. Слушай. У тебя времени мало, но я постараюсь просветить тебя успеть до того, как ты отправишься в путь-дорожку дальнюю. Это твой первый опыт?

– Да. Я же говорю… Я только вчера из банкомата. До того меня туда загрузили инкассаторы.

А они привезли меня с другими двухсотками с фабрики, – пояснила двухсотрублевка.

– Понятно. Понято. Слушай, короче, – начала тысяча. – Родилась я, как и все мы, впрочем, рождаемся, на фабрике Гознака. Напечатали нас, разрезали, разложили, связали и в пеленочку-пленку упаковали. Первый раз меня в конвертах выдавал известный вор Мордвинов. Но тогда никто, конечно, этого не знал. И я тоже не знала. Потом уже, когда лежала в конверте, в сумочке бухгалтера, я поняла, кто такой этот Валерий Тихонович.

Тишайший был человек… Так вот. Значит, переложили меня в банке из хранилища в челночную клетчатую сумку, и поехала я с кассиром на нефтезавод. Истории все короткие. Много у тебя времени я не займу, а рассказать надо тебе, дружок, чтобы ты понимала, что чем больше у нас нулей, тем контрастнее, так скажем мягко, жизнь доведется увидеть. Не знаю, как там живут шиллинги и доллары, а мы вот как… Выдали меня зарплатой одной бухгалтерше.