Идеальный мир

А та, значит, ремонт в квартире делала, и по проекту дверь ее сортира на кухню выходила. Ну что здесь такого, казалось бы? Где жрем, там и срем, да? А вот нет. Нельзя у нас так. Аппетит испортить, наверное, можно. Перепланировку квартиры делать надо. Пошла бухгалтерша к главному архитектору района. Согласовывать проект и утвердить перепланировку. А тот и говорит, что, мол, нельзя. А та взяткой меня сует тому в руки. Фамилия того архитектора Барабанов. Смешно, да?

Маленькая зеленая купюра внимательно слушала и благоговейно молчала, внимая рассказу опытной соплеменницы.

– Дает меня ему. Взятка типа, – говорила старая купюра, незаметно для себя переходя на жаргонные словечки. – А тот Барабанов испугался да как заорет: «Вы что! Вы не на базаре!»

– А хозяйка твоя что? – спросила двухсотрублевка.

– Удивилась, – ответила тысяча. – Говорит: «А что такое? Мало?» А Барабанов побелел и кричит: «Вон!» А хозяйка и ушла. В приемной ей секретарша сказала, что так взятки сейчас уже не дают, что у Барабанова есть своя проектная фирма и только через нее сделанные проекты подписывает Барабанов.

Вот какие дела! Но все-таки взяткой я стала. Хозяйку остановили на дороге милиционерские, и она за тонировку меня отдала.

– Да? – удивилась двухсотрублевка. – А что это?

– А это когда окна в машине от солнца заклеивают, чтобы жарко не было в машине.

– А что, нельзя, чтобы солнце закрывали?

– Не знаю. Милиционерские говорят, что это нарушение закона. А какого закона? Зачем? Не знаю.

Говорят, чтобы террористы не могли укрыться или чтобы оружие не могли перевозить скрытно, – ответил тысяча.

– Странно, – ответила новая купюра. – Я думала, что террористов должны не высматривать по окнам, а ловить специальные службы со специальными подготовительными мероприятиями. И оружие не возят в салонах машин, как макулатуру.

– Да? – удивилась тысяча. – А говоришь, ничего не знаешь.

– Ну это так, – смутилась двухсотрублевка. – Подслушала случайно разговор инкассаторов.

– Ну, в общем, довелось мне взяткой побывать все-таки, – гордо сказала тысяча. – В этой стране жить и не быть взяткой – это просто невозможно. Каждая порядочная купюра хоть раз в жизни обязана побывать взяткой. Запомни, дорогуша.

– А что было потом? – спросила двухсотрублевка.

– Потом? – задумалась старая тысяча. – Потом меня отдали за услуги проститутки.

– Даже так было? – сочувственно спросила новенькая.