Ублюдки

Удав, правда, пребывал в оцепенении, то ли спал, то ли думал о чём, у них ведь не разберёшь. Зато остальные змеи ползали, на дерево залезали, в песок зарывались, видно, что им неплохо, тепло.

Особенно Зозулину понравилась такая маленькая тоненькая зелёная змейка. Узеньким ручейком струилась она по песку, сворачивалась в колечко, изящно поднимала вверх чуть сплющенную головку, поблескивала крошечными чёрными глазками.

Зозулин, наверное, минут сорок около неё проторчал, очень уж эта змейка его впечатлила.

Народу вокруг было немного, никто ему не мешал. Тем более что следующее, соседнее со змейкой застеклённое помещение пустовало, видимо, там кто-то помер, а нового пресмыкающегося жильца ещё не подселили.

В конце концов Зозулин даже стихи сочинил, с ним это иногда бывало. Настроение вдруг такое найдёт поэтическое, и вот, пожалуйста – стихи сами по себе и возникают:

Змею мы рады погубить,

Боимся змей,

А ты сумей её любить,

Ласкать сумей.

Как много грации в змее

И красоты,

Живёте рядом на земле —

Она и ты.

Стихами Зозулин остался доволен. Хорошо получилось на этот раз.

Лаконично и ёмко.

Правда, показать их некому. Родные у него давно умерли, друзей не было.

Повторяя стихи про себя, Зозулин уже вознамерился было дальше идти, как вдруг одна мысль его озаботила.

– А интересно, чего она ест-то? – пробормотал он, даже не замечая, что говорит вслух. – Чем питается?

– Известно чем, – тут же раздался справа от него тихий спокойный голос.

 – Мышами, чем же ещё.

Зозулин повернулся. Рядом с ним стоял невысокий аккуратный мужчина средних лет, с живым интересом в свою очередь рассматривающий змейку.

– Как же, мышами, – тут же влез в разговор ещё один, подошедший с другой стороны посетитель.

Этому на вид тоже было в районе полтинника. Но выглядел он посолиднее – повыше, поплотнее. И одет безусловно получше, подороже.

– Она ж вон какая тонюсенькая, как игла, – убедительно сказал он. – Куда ей мышь-то! Не влезет она в неё.

И для наглядности даже показал двумя толстыми указательными пальцами размеры этой пресловутой мыши.

Зозулин с интересом слушал. Он и сам сомневался в возможностях тоненькой змейки проглотить куда более толстую мышь.

– Ну, во-первых, – с удовольствием стал объяснять первый, – у неё челюсти-то растягиваются, она как чулок на свою жертву налезает, а во-вторых, это мыши особые, они и сами крошечные, вот такусенькие.