Ублюдки

Впрочем, неизвестно: если у льва спросить, он, может, тоже предпочёл бы, чтобы его четвертовали, вместо того чтобы так всю жизнь провести в вонючей клетке. Небось родился и вырос где-нибудь в Африке, на просторе. Там у него, может, семья осталась, львица любимая, дети…

Зозулин от всех подобных мыслей совсем расстроился, уныло побрёл дальше. Некое оживление, правда, вызвал у него шимпанзе. Шимпанзе этот, видимо, чем-то обожрался накануне, ему ж какую только дрянь туда не кидают, хоть везде и написано строго «ЗВЕРЕЙ КОРМИТЬ ЗАПРЕЩЕНО».

Ну и что, подумаешь, мало ли чего запрещено, кто на это внимание-то обращает?!.

А шимпанзе, он же дурной, всё в рот тянет, чего не бросят. В общем, у бедняги живот схватило, понос его пробрал.

Сидит, дрищет, глазами хлопает, прямо жалко его. А народ-богатырь вокруг толпится, гогочет, изгаляется по-всякому, аж противно. Ну, и шимпанзе эти насмешки, видать, достали. Он привстал, дрисню свою ручищей сгрёб, да как швырнёт в публику. Хорошо, что Зозулин далеко стоял.

Одна женщина даже жаловаться побежала в администрацию. А что ей администрация сделает? Салфетку даст рожу вытереть, а шимпанзе – строгий выговор с занесением в личное дело.

Зозулин усмехнулся, одобрительно махнул шимпанзе рукой и уже в более приподнятом настроении зашагал на новую территорию, через дорогу. Решил он там террариум посетить. Все эти рептилии – змеи там, крокодилы – у него всегда особый интерес вызывали.

Ему нравилось, как, например, крокодил вроде лежит неподвижно, бревно бревном, даже не поймёшь, живой он или нет, по глазам-то никак не разберёшь, глазки маленькие, пойди разгляди. И так вот он часами может лежать, у него ж терпение бесконечное, а вот брось ему монетку в морду, он тут же молниеносно отреагирует, пасть мгновенно раззявит, только зубищи мелькнут, а их там у него целых пятьдесят шесть штук, в два ряда. И опять потом лежит, будто ничего и не было, будто почудилось, как он только что челюстями-то кляцал.

В общем, это вам не львы, не млекопитающие, короче. С рептилиями не договоришься.

Не закормишь их, не задобришь, не покоришь. С ними всегда надо начеку быть, никогда неизвестно, чего от них ждать.

В террариуме Зозулин совсем оттаял, животные там такого жалкого впечатления не производили. За стеклом везде лампы горели, вроде как у каждого своё маленькое солнце светило.