Собрание сочинений. Том седьмой

Я положил на плечи Марины спавшую на землю её бедную старенькую кофточку – вечер отдавал прохладой, и приобнял её.

– Вы когда-нибудь делали это? Если да, то должны знать, какое это счастье в восемнадцать лет: сидеть у костра обнимая девушку —

Всё хорошо. Потом мы с Мариной поженились.

– — – — – — – — —

Между тем у нас закипел чайник, готово было нехитрое угощение и вечер у костра обещал быть длинным. Я потом продолжил свой рассказ о Канте и философии. Немного в другом ракурсе в выдумке и фантазии, как я объяснял девушке сложные истины философии, через понятные и простые сравнения:

«Итак, – есть Нечто, которое есть реальный мир, и сущность его нам неизвестна до конца и никогда не будет известна, поступает в подвальные нижние этажи нашей «Фабрики познания».

Вход туда запрещен (по Канту). Это граница: «Её же не прейдеши».

В этих подвалах «фабрики познания» (внутри мозга) – тот непостижимый объективный мир, то есть сумбур и хаос, вся чертовщина и муть, приводится в вид, годный к употреблению для человеков.

Там, в обстановке секретности, заготовительные машины 1) «пространство» и 2) «время», как тянульный агрегат – производят над сырьем (над объективным миром) первые операции. Они располагают сумбур и хаос в вышину, в длину и в ширину, они накалывают его (сырьё) на сетку минут, часов, веков и столетий… И становится видно, – что тут больше, что меньше, что раньше, что позже…

Так наше сознание превращает непостижимый хаос в постигаемую Природу.

И она начинает играть красками, звучать, двигаться… Это и будет наш мир, в котором мы живём и который мы изучаем.

Значит, – в реальном мире нету ничего, нет ни пространства, ни времени? Да, значит! Ибо пространство и время суть формы нашей, человеческой чувственности, не более.

На следующем этаже, поднимаясь из подвала заготовительных цехов, появятся готовые предметы, отдельные детали нашего мира.

Например, появляется камень. Обыкновенный, серый, обкатанный булыжник, даже с зеленым лишайником на боку.

Самое замечательное состоит в том, что не только глаз видит камень таким, но и рука подтверждает, что он совершенно такой, каким его показывает нам зрение.

Одновременно с камнем из подвалов нашей «фабрики познания» выезжает, например, солнце. Оно горячее, оно ослепительное, оно круглое… Все эти детали нашего мира, как детали на конвейере автозавода (внутри нашего мозга), не должны пребывать в состоянии отдельности. Они сразу поступают в сборку.