Улей

Она приподняла веки, увидела его и тошнота подкатила ко рту так быстро, что девушка едва успела повернуть лицо набок, чтобы не захлебнуться в собственной рвоте.

Он отпустил её плечо и отпрянул.

– Фу, какая ты грязная. Мерзкая. Мерзкая девка.

От раздражения его голос срывался на фальцет.

Встал, ещё раз окинул своих узниц взглядом. Подошёл к тем, кто смог отползти чуть в сторону от других. По очереди взял их за ноги и рывком подтащил к другим, к центру кучи из обнажённых женских тел. Их волосы спутались.

Лица, тела, ногти были испачканы землёй.

Одна девушка, очень худая и измождённая, подняла голову, собралась с духом и постаравшись улыбнуться и придать голосу максимальное спокойствие и нежность, сказала:

– Милый, Вадим, ты такой красивый сегодня. Как насчёт того, чтобы пойти погулять вместе в реальном мире? Мне ужасно надоело здесь лежать.

Он подошёл к ней и наотмашь ударил по лицу. Она охнула и отключилась.

Он одёрнул руку, стряхивая кровь, вытер руку об штанину. Поднялся и зашагал в сторону, вереща на ходу:

– Вы мне надоели! Тупые страшные куклы.

Грязные. Грязные куклы. Я хочу себе новую. Дверь!

В одной стене комнаты появилась огромная деревянная дверь. Он пнул её ногой и шагнул в голубой туман.

Одна из жительниц Улья, лёжа на большом металлическом столе, абсолютно голая, застонала во сне. Из её носа потекла кровь. Она не просыпалась уже больше трёх недель.

Морская

Макс лежал на берегу. Волны накатывали на ступни. Он злился, размышляя:

«У меня была цель, а я на всё забил.

Просто постепенно подменил главное вот на это дерьмо – бесконечные новые тела, кувырки, типа-страстные поцелуи. Они так реальны, но их нет. Это всего лишь проекции моего мозга. Дым. Мыльные пузыри, как в детстве на сделанных отцом фотографиях. Нет глубины. Нет истинного. Важного. Ценного. Этим не дорожишь ни мига после открытия глаз. А вдруг я так и проживу до конца жизни? И ничего не останется, как сказал Вадим. Только пепел. —

Он перевернулся на живот и стал набирать в ладонь и высыпать горкой песок.

– Как там Миша? Он хотел играть в футбол с соседскими мальчишками, а теперь, наверное, сам учит мальчишек чему-то важному. Оперировать, спасать. Правда, теперь осталось только название – врач. Скорее, он – инженер. Наладчик. И программист. Вот что делает теперь врач – программирует машины. И задаёт цель. А я?

Наверно у Миши есть дети. А я кувыркаюсь с девками пять раз в день».