Нейрогрибы. И другие новеллы

– Салыч – назвался Салыч.

– А… ну-да – пробубнил толстяк – К сектантам, пра-льно?.. Пятихатка.

Салыч кивнул и начал спускаться вниз:

– Ну давай, я внизу подожду…

«Буханка» упрямо шла через лес. Полузаросшая ухабистая дорога петляла вправо и влево, вверх и вниз, превращалась то в сплошной песчаный откос, то в лесной ручей. Ехали долго. Салыч спросил:

– Маленькая деревня—то?

– Увидишь.

– Часто, что ли, мотаешься к ним?

– Да ну не часто… Я инструмент в основном вожу. Там, продукты какие… по мелочи.

– А платят чем?

Пузан прикрыл один глаз от неудовольствия, бросил косой взгляд:

– Дх-хеньгами – чем!.. Они какой-то бальзам на травах делают… Я в Москве десять флаконов за сотню сдаю. Так что деньги у них есть.

– Пенсии, письма тоже ты возишь?

– Они пенсии не получают никто.

– Как это?

– А вот так. Да счас приедем уже. Сам всё увидишь.

Ехали через поле. Солнце скатывалось к лесу, у горизонта над озером громыхала гроза – прошла стороной.

Близился вечер. Вдалеке за невысоким кустарником уже вырисовывались крыши домов, когда, не доехав трёхсот метров, толстяк остановил машину у обочины и несколько раз продолжительно просигналил. Потом он приоткрыл дверь, закурил и откинулся в кресле.

– Всё! Приехали!

Салыч высунулся из окна, вгляделся. Издалека нёсся чуть слышный голос, бормотавший что-то очень похожее на проповедь.

– Гонишь что ли? Давай до конца-то довези…

– Нельзя.

– Почему н-нельзя?

– А это, вон, у них спроси – почему…

Возле зарослей тем временем началось какое-то мельтешение.

На дорогу вышла женщина в длиннополом сером сарафане и, улыбаясь, засеменила навстречу машине, а позади, то выглядывая на дорогу, то вновь прячась в кустах, сновали любопытные дети.

– Всё, давай-вылезай. Поеду я.

Салыч нарочито неспешно доставал сигаретку:

– Чё, торопишься куда?

Коля занервничал:

– Ёптель, ну давай подождём, пока она подойдёт. Потом в глаза поглядишь ей.

Потом…

– Ладна-ладна, шучу я!

Салыч взял свои вещи, расплатился и соскочил на дорогу. Коля пожал ему руку на прощание, кивнул в сторону приблизившейся толстухи:

– Она?

Салыч, как мог, скрывал улыбку.

– Она в-вроде.

Это была Наида, заочница Салыча.

Вместе они вошли в затерянное посреди первобытной тайги поселение. Посёлок естественным образом смешивался с реденьким лесом. После жизни за колючкой это казалось странным.