Нейрогрибы. И другие новеллы

Он полулежал на самодельной раскладушке, шурша исписанным листком – только что прочёл вслух письмо от заочницы. Салыч был моложе всех.

Пили густо заваренный чай с грохотульками. Салыч отхлебнул из жестяной кружки, фыркнул, свернул листок и закончил начатое:

– …так чта, всё устаканим, братва! Главное не ссать!

– Не-е, я бы не поехал бы в село из города… – протянул Лапшин, поигрывая леденцом.

– Вася, ты мордвин что ли? По-русски говорю – глушь там! Тайга! Ни заводов, ни пароходов, нихера… Водки обычной взять негде! Мужиков не хватает! Туда и поеду.

А куда мне ещё?

Гриша передал кружку по кругу, шмыгнул носом, прошепелявил:

– Езжай-езжай. Халтурку, может, найдёшь там, да?

– Работать и в поле можно, заместо коня! – захохотал Салыч – А куда я… в этом, в городе-то пойду, да?

– Чёркни чё да как. Может и я потом… – Гриша похлопал Салыча по плечу.

В закуток, где они беседовали, просунулась из-за двери голова шныря. Увидев его, Гриша неуклюже поднялся и, подволакивая отсиженную ногу, заковылял прочь.

Салыч продолжил:

– Честно, чем-то она привлекает меня. Ни мата от неё, ни нытья… Чистая, в общем. Они там верующие все, конечно.

У долговязого – он весь похож был на затаившегося геккона – поднялись веки:

– Ты прямо завтра подъедешь туда?

– Да я не могу понять – успею я, не успею к вечеру. Хозяин даст на такси, тады успею…

Утром Салыч сдал тюремную одежду на складе, получил свою. Потом он зашёл в кабинет к начальнику, забрал паспорт и бумаги об освобождении.

В кассе получил деньги. Несколько часов ехал через лес. Когда он сошёл на автобусной станции в райцентре, солнце стояло в зените. Это был небольшой глухой городок, застроенный при царе горохе и обнесённый при Сталине быстро почерневшими от воды бараками в два этажа. На дорогах никого не было. Тут и там во дворах сушилось бельё на верёвках, возле помоек стайками бродили псы и курицы, иногда попадались гуси.

Держалась невероятная духота. Салыч снял куртку, расстегнул пуговицы на рубашке, достал блокнот с адресом.

Отслеживая номера домов, пошёл вдоль улицы, пока не заметил припаркованную в бурьяне «буханку». Её он и искал. Салыч щёлкнул языком, как привык это делать за время отсидки, поправил рубаху и скрылся в подъезде. Ему открыл толстый свиноглазый мужик с голым волосатым животом. Салыч протянул руку:

– День добрый! Я это – по поводу довезти. Там предупредить должны были…

Пузан сделал непонимающее лицо, поздоровался:

– Коля. Привет.