Паутина

Обе вроде как грезили когда-то о Москве, но папины дочки всегда должны быть под присмотром. А в столице присмотреть было некому.

Поднос, следом Лина подплыли к столу. Два кофе, сникерс, орешки и кока-кола. Нелогичное меню помешанных на своей внешности девиц. Навязчиво гудел кондёр, создавая ледяной антипод июньской жаре. Не менее навязчиво гудели верзилы с физвоза в кепках “Россия”. Пыльные окна, облепленные прошлогодними трупами насекомых, доверчиво заглядывали в глаза. Разговор в своём привычном течении, разбившись на множество малозначимых брызг, решительной изморосью накатил на бессменный объект своей жизни, на смысл своего воплощения в звуки и слова.

Тамик.

Лина и Тамик встречались с одиннадцатого класса. И с тем, что они созданы друг для друга, вынуждены были соглашаться даже самые ярые завистницы. Личность Лины, сформированная под неусыпным надзором отца, была идеально вырезана под Тамика. Смотреть – только снизу вверх, беспрекословно подчиняться, не повышать голос, рожать раз в два года симпатичных Тамикош и покупать себе столько туфель, сколько влезет.

Кристина так не считала. Но против нее у Лины был железный иммунитет, выработанный за долгие годы тренировок под хмурым, оценивающим каждый поступок, осуждающим каждый промах взглядом отца.

– Ты херова идеалистка, если считаешь, что все нормально. Все НЕ нормально. Разуй глаза, он – скотина!

– Ну ты аккуратней все же, Крис.

– Ладно, среднестатистический маньяк.

– На самом деле это и не его вина…

– Дай угадаю, чья.

– Он не звонил целый день. Я себя накрутила. Потом увидела их фотку в инстаграме. Все это так глупо, я знаю, но не смогла сдержаться. Орала как дура. Конечно, он вышел из себя. У него же характер такой. А то ты не знаешь, как ему мало надо.

Крис передернула плечами, вспомнив разнесенный класс биологии, разбитую машину, череду сломанных носов, бешеные зеленые глаза, холодок по спине. Чтобы отогнать воспоминания, Крис открыла инстаграм.

– Ты, что, собралась тупить в сети? У нас же серьезная тема.

– Только что толку, если ты не слышишь. Поговори вот с диктофоном. Сейчас включу.

– Может в стэндап запишешься?

– Удивительная миссис Мэйзел, епта.

– Мазэфака.

– Я квартиры смотрела.

Лина занялась сникерсом, аккуратно сняла обертку, отодвинула поднос и стала сосредоточенно запивать батончик остывшим кофе.

– И что это значит? Ты же не передумала?

– Нет.

– Вот, глянь, я заскринила. Семьдесят.