Оченырд

Тоже красивое.

– У тебя богатый словарный запас. Решил полюбоваться? Как сказал этот рыжий, нашёл время?

Егор злился. Прогнать её? Пусть глотает свой яд? Он вспомнил собаку, как она облизывала её пальцы. И губы, конечно, тоже вспомнил.

– На этом озере есть заброшенная метеостанция. Дом. Пустой.

– Что?

– Там дом. Заброшенный, с советских времён.

– Откуда знаешь?

– Я был там.

– В доме?

– Не в доме, но рядом.

– Когда?

– Ну, несколько лет назад. В поход мы ходили в те места.

Даша подумала, потом посмотрела на его огромный рюкзак.

– Решил схорониться? Пока все не вымрут?

– Типа того.

– И сколько собираешься там сидеть? За месяц все не вымрут, а в сентябре уже выпадет снег.

– Год, – сказал Егор. – За год вымрут, я думаю. Ну, наверное, не все. У кого-то окажется иммунитет. Или вакцину изобретут. Или лекарство. Как-нибудь утрясётся.

И повторил, чтобы это прозвучало более веско:

– Год. До следующего лета.

Даша снова думала.

– Но это самое безумное место для зимовки, – сказала она наконец. – Тут бывает до минус пятидесяти. Ветер. Снега несколько метров. Почти нет дров. Полярная ночь. Нет крупных животных и птиц, мало рыбы. Что бы ни было у тебя в рюкзаке, как ты собираешься продержаться год? Почему не Хакасия какая-нибудь? Не Алтай? Там и климат мягче, и дрова, и животные…

– И люди.

– Ну, какие люди? В Саянах, например?

– Даша, я не знаю там ничего. Что мне, погуглить заброшенный дом, где можно переждать апокалипсис? Найдено сто восемнадцать вариантов, показать на карте, показать списком? Так?

Даша молчала.

– В палатке зимой одинаково смерть, что здесь, что там, – продолжал Егор с жаром. – Но здесь есть дом. Я точно знаю, что он есть. И я точно знаю, что он пуст. И я знаю, что в радиусе пятидесяти, может, даже ста километров нет ни одного заражённого. Нет вообще никого.

– Кроме, возможно, меня.

– Кроме, возможно, тебя.

Опять пауза, опять тяжёлые шаги по неровной колее.

– Выходит, я тебе всё испортила. Такой хороший план.

Егор молчал. Что было сказать? Да, испортила? Я сам испортил? Может, ещё и не испортила? Это всё тот мужик испортил? Или просто судьба? Где правда? Они одолели длинный пологий подъём, спина ныла от тяжести. Слева среди лиственниц показалась небольшая травянистая поляна. Так и не придумав ответа, Егор сказал:

– Давай сделаем привал.