Рассказы

Детворой катал меня Мальчик у саночной упряжке. Однажды, так отца напугал. Я, мелким, катаюсь на санках, а к ним Мальчик привязан. Мне весело и кричу отцу: «Меня Мальчик катает!», а бате показалось «кусает» – прибежал с дрыном, думал, загрыз кобель пацана. Мальчик волков драл, а ребетёнка перекусить с пол хруста мог. Но собаки меня любили и никогда даже не зарычали на меня.

Как-то вечером возвращался я с обхода территорий. Устал заметно. Смотрю: в сторону нашей избушки люди незнакомые идут. И решил я, что это дровосеки.

Уж не знаю, почему так подумал. Бывает, что люди сильнее ошибаются – всю жизнь потом каются. Окликнул и на лыжах к ним побежал. Подкатил ближе и тут понял, что не дровосеки это – номерки на телогрейках хлором выжжены. Сдернул карабин, но было уже поздно. Зека меня скрутили, оружие отобрали и стали требовать шкурки соболиные. А чтобы я по-сговорчивее был – долбанули прикладом в грудь. Я бы и рад сказать, но осколок тот, Сталинградский, с места сдвинулся и уткнулся прямо в сердце. Не вздохнуть и не пошевелится.

Собаки со злобой бросились на бандитов. Тот, кто по-матёрее был, сразу в крупного Мальчика выстрелил. Повис на недруге мой Мальчик, а челюсти не разжал. А вот в Капу бандит не попал. Она нырк в сугроб и ушла. Зека по-рыскали в доме, украли немного пушнины, продукты все забрали, и подожгли избушку вместе с отцом. Торопились они – не зажгли сруб как полагается. Не сгорел дом, только запертый в нем отец задохнулся. Меня спасла Капа. Умная была собачка – прибежала в соседний город, и не абы к кому, а сразу к фельдшеру.

Тот на окраине жил. Как она его убедила – не известно, но на телеге они вместе приехали. Не успел осколок полностью сердце проткнуть.

После госпиталя я не стал возвращаться обратно. Прямиком в Городской Уголовный Розыск пошел. «Хочу у вас работать» – говорю. Начальник мне: «Мы таких больных не берем, и образования у тебя нет… Но наши кадры все на фронте, так уж и быть – трудись! Но дело твое, я тебе не отдам – ты лицо заинтересованное».

Начал я работать в ГУРе. Воровские «малины» прочесывали. Вычищали гниль человеческую, что наверх войной вымыло. Всего повидали – насколько ворам плевать на людей. Один, соседку ограбил, хотя и знал, что похоронку она неделю назад получила. Второй представился фронтовым другом отца, поселился у матери с ребенком и снасиловал обеих. Что поразило – никакого сожаления в них не было. Кого не спросишь – все у них кругом виноваты.