Традиции & авангард. Выпуск № 4

И спали – от Таймыра до Тывы —

Ничейные, но братские могилы.

Я буду здесь, пока не отзвенел

Мне голос разнотравья и зверей:

Так жизнь свою о землю истрепали,

Кто с молоком монгольских матерей

Всосали дым над дикими степями.

* * *

По Енисею сплавляют лес и теряют брёвна.

Брёвна потом мужики вылавливают, из местных.

Какие-то топляки достигают моря,

Дальнейшая их судьба неизвестна.

Топляки – это те, что прошли и топор, и воду,

Самое прочное дерево, из железа.

И когда они вырываются на свободу,

Знаешь, что строит море из нашего леса?

Можно расти, всем берегом помня время:

То ледостав, то ледоход, то сплавы.

Лето, похожее на смолу, смородину и тайменя.

Зиму, срастившую этот берег и правый.

Мальчика, что пропал за тем перевалом.

Женщину, что утопла за тем порогом.

Если весной земляники бывает мало,

Значит, потом грибов уродится много.

Зверь не почешет спину, метнётся тенью,

Линия гор – то прямою, то непрямою.

Корни из нашей земли не выдернешь, только тело

Падает, падает и уплывает к морю.

* * *

Был город. И теперь он есть, конечно.

Там черемшу и первую черешню

На улицах с коробок продают.

Черешню-то теперь нельзя, наверно,

Но черемшу привозят из деревни

И всё-таки с коробок продают.

Был город. Я была. Фонтаны били,

Как водится, конечно, голубые.

И музыка, и музыка была.

(Я всё же это сделаю) – «наивно».

С тем городом любили мы взаимно,

И это первая любовь была.

Мне город был по сердцу и по росту.

Всё было просто. Или очень просто.

Крапивы проще, проще лопуха.

Мне город был на откуп и на милость,

И жизнь ещё совсем не говорилась,

Поскольку говорилась чепуха.

Дождь бил насквозь, он никогда не сеял.

И темнота тянулась с Енисея.

И воробьи гоняли голубей.

Садились звёзды на макушки сосен,

Там были лето, и зима, и осень,

А вот весну не помню, хоть убей.

А после было много, очень много,

Не жизнь, а бесконечная дорога.

Туда, сюда, куда ни занесёт.

Но город жил, ему какое дело,

Я улетела или прилетела.

И мне не вспоминалось это всё.

Я как походный нож его таскала

С собою от вокзала до вокзала.

От тишины до грома и креста.

Как первая строка стихотворенья,

Он стал мне навсегда – благословенье.

Он навсегда мне стал.

* * *

Рыбы, камни, ил и надо всеми —

Ледяные блики Енисея.