Японика Оно

Единственно светлое место – столовая. Белые стены и столы, панорамные заиндевевшие окна, из которых ничего не видно. Кофе машина, автомат со снеками и напитками. Кирабо Насыр уже что-то готовит.

– Простите, шеф? Меня зовут Аои Римма.

– Кирабо Насыр, очень приятно.

– Подскажите, здесь нельзя купить вина?

– Вина? Что вы, душечка! Какое вино? Алкоголь на судне запрещен!

Такого я не ожидала. Довлат проснется, обрадую.

Я подошла к носу судна. Он уходил вниз, к поверхности моря и представлял собой три пластины льда, наслоенные друг на друга в виде ступеней.

О нижнюю разбивались волны, она была то погружена в воду, то выныривала из нее. Но в основном – всегда в воде. Я села на вторую льдину. От нее не цеплял холод, лед сухой, не мокнет от тепла. Подошел Довлат:

– Вот ты где! Я тебя искал.

– Ты долго спал.

– Пару часов, небольше. Что-то случилось?

– У меня?

– На тебе лица нет.

– Ничего, просто представлю сколько еще плыть – сразу подташнивает.

– Очки постоянно леденеют, ничего не видно.

У тебя ноги промокнут, ты не боишься здесь сидеть?

– Я читала, что это одно из самых безопасных мест на корабле.

– Чего вдруг? Ты в любую минуту можешь скатиться.

– Слушай, я неуверенна, что вообще вернусь. Думаешь я боюсь упасть в воду?

– А в чем удовольствие сойти уже со старта?

– Довлат, я чувствую, ты боишься.

– Ну… да, я не считаю, что здесь разумно сидеть.

– Да причем тут это? Я говорю про Край. Ты боишься Его.

– Конечно нет.

Из меня вырвался смешок.

– Да? Надо же, а что скажешь если это хорошо видно? Тебе лучше сойти в Гори, не вижу смысла лезть туда, куда тебе ну никак не нужно.

– Тебе кажется.

– Ладно, сейчас все равно есть время. До Пригоризонта четверо суток, подумаем.

Довлат сел рядом.

– Как тебе этот ковчег? Зловещая штука.

– Да, и здесь запрещен алкоголь.

– Серьезно? Я думал здесь есть магазинчик.

– Здесь ничего нет.

Я посмотрела на него. Такой взъерошенный, красивый.

– Знаешь, Аои, я больше боюсь, что страх не пройдет.

– Тогда зачем все это? Моя неуверенность и колебание всего лишь дань приличию. Мне это нужно, я не могу с тобой говорить об одном и том же двести раз. Пытаться тебе как-то что-то обьяснить. Ты меня не можешь понять. Уже, не можешь.

– Во сколько здесь обед подают?

– И не делай вид, что ничего не слышишь.

Сзади нас прошел капитан с Узомо.

– Якорь чист.

– Очень странно…

Довлат обнял меня.

– От сюда красивый вид.