Наполеонада, или Сто дней

Да-с. Может, я и старый, и выживший из ума, а мне кажется, в наши ретроградные времена ничуть не хуже вашего лечили. Как говорил учитель мой, незабвенный Иван Петрович Кулебякин: «Тяжело в лечении, легко в гробу!» Душевнобольному человеку – почем вы знаете, что ему требуется? Вот пойдите, к примеру, в зоологический сад или на Думскую, какого-нибудь крокодила смотреть. Ведь, кажется, лежит животное, всем его жалко. Чего, думаешь, не лежит он в вольной речке, не ест какую-нибудь антилопу, или там, кошку, какого-нибудь Ливингстона на завтрак не подстерегает, а лежит себе в теплой ванне.

А ему и в теплой ванне очень желательно, с говядинкой, только мы этого не понимаем. Так и здесь: откуда вы знаете, что им нужно? Нет, зря вы, милостивый государь… Это кто беззащитный-то? Ага. Вот поработаете у нас некоторое время, узнаете, какие они беззащитные. Хе-хе-хе. Сами с кастрюлей на голове по палатам ходить будете. И в который же раз я вас предупреждаю: не берите с собой острых предметов в карманы! Запомните, голубчик: когда вы в палату входите, при вас ничего-ничего острого не должно быть, даже ножниц! Я уже не говорю про револьвер ваш. И глазом моргнуть не успеете! И доктор Голыбин, посмотрев на покрасневшего коллегу, полагавшего, что про револьвер никто не знает, засмеялся. Отсмеявшись, он промокнул глаза, нос платком и продолжил: – Да… Такой вам устроят… хе-хе-хе… Аустерлиц. Хе-хе-хе! И он захохотал в голос. – Я ведь не то, что Аустерлиц, я три высочайших посещения пережил. И ничего, жив остался. Вы уж послушайте меня, старикана старого. Ведь вы не знаете, как себя вести. Кабы вы знали – так конечно. Ну, что? Человек болен – и более ничего. Ну, ничего более, как только спятил и рехнулся, – Голыбин зевнул. – И хина ему не поможет, и ничего теперь не поможет ему. На что доктор Чечот отвечал: – Уважаемый Аполлон Дмитриевич. Вы ведь служите здесь много лет, а потому не замечаете значительных обстоятельств. Вы не читаете никакой литературы, не знаете, что происходит за стенами вашего почтенного заведения. А ведь существуют новые методы: водолечение, душ Шарко, наконец, электропатия – вообще, прогресс идет семимильными шагами! Однако, доктор Голыбин совсем не обиделся, а только более того развеселился. – Ха-ха-ха! – захохотал он. – Это они сейчас у вас шелковые, а потом вы или сами свихнетесь, или до того их распустите, что всю нашу больницу сожгут! Верьте слову: было такое. Были, были профессора. Один, вообразите, сумасшедших апельсинами угощал.