Наполеонада, или Сто дней

О нем напишут в «Локаль Цайтунг», перепечатают в «Таймс» – словом, неприятность. – Ваше величество! – произнес любезно посол. – Вот вы и нашлись! А мы-то вас искали! Сейчас за вами приедут из Парижа. Флери, что вы стоите? Вы видите, что нас опять изволил посетить его величество? Не стойте столбом. Мой император, сейчас вам накроют завтрак. Конечно, на скорую руку, но вы так замерзли, так исстрадались… нет, я, право, не смею. Не смею, ваше величество, не смею. Дела нашей отчизны требуют моего незамедлительного присутствия у прямой телеграфной линии! Флери! Вы что, оглохли? Подайте императору какие-нибудь брюки! Не может же он завтракать в белье! И, откланявшись, посол удалился, а его секретарь отправится позавтракать с императором, пока за тем ехал вызванный из больницы доктор Чечот.

«Конечно, скандал будет, – думал, поднимаясь по лестнице, посол. – Скажут, вот, приходил Наполеон. Да, будут неприятности. Но нельзя же, в самом деле, голодного, продрогшего человека запереть в сортире, пока не приедут санитары? Тем более, что сортир может понадобиться». Наполеона проводили в кабинет, налили стакан лафита, подали битое мясо в сметане из кухмистерской Владимирова. Принесли чьи-то старые брюки. – А это кто? – спросил вдруг его величество и указал вилкой на портрет на стене. – Это его величество император Наполеон III, – вежливо ответил Флери. – Да полно брехать-то! – не поверил император. – Наполеон Третий на кухне, при капусте сидит. Я сам Четвертый. – Как угодно. Последовало стесненное молчание, во время которого император шумно пил и ел.  – Позвольте, как же? – заинтересовался посольский секретарь. – Ведь, говорят, ваше императорское величество, что династия очень велика, человек двадцать? – Династия велика, – милостиво согласился император. – Только они все невысокого полета. Знают, что Наполеон, треуголка, да вот редуты возводить надо. Все перо из подушек выбили. А больше ничего не знают. Где-то через полчаса приехал доктор Чечот в дрожках, в сопровождении санитаров. Санитаров было двое: Гаврила и Вавила. Причем, Вавила никаким Вавилой не был, а был Александром, но его звали Вавилой для созвучности. Да и Гаврила был вовсе не Гаврила… впрочем, это совершенно ненужные детали. Доктору Чечоту было до крайности неудобно. Сбежал больной, проник в посольство, наделал там шуму… Ах, до чего скверно! – Но мы же не можем, поймите, – шептал он переводчику, склоняясь перед Монтебелло. – Мы в цепях их не держим. Герцог деликатно кивал.