День божьих коровок

Я всегда страдал от извечных шума и суеты, иногда даже возмущался, что нахожу покой, только когда запрусь в туалете. И вот, надо же такое! Тишина… Этот несчастный пес – последнее существо, для которого я действительно незаменим. Не так, условно и абстрактно «есть -хорошо, нет- ну и ладно», а конкретно, реально и каждый день…

Я никогда не любил его, а вот сейчас, глядя в тусклые подслеповатые собачьи глаза, покорнейше прошу: «Старик, не уходи хоть ты, если и ты меня покинешь – я вообще никому не буду нужен и окажусь в одиночестве в этом огромном пустом доме».

Конечно, фактически, я не одинок, у меня есть жена, дети, теща, но что-то неуловимо изменилось за последние годы. Я чувствовал, что хотя они-то здесь, рядом, но неотвратимо отдаляются, до меня уже никому нет дела, и предугадывал наступающее одиночество.

Жена уже не скрывала раздражения по поводу моего неисправимого характера, моей неудачливой карьеры, моих изрядно надоевших ей приступов вселенского разочарования, поэтому подавляющее количество времени она проводила у старшей дочери, обустраивающей самостоятельную жизнь.

Нашим подросшим детям я уже не особо был интересен. Любимая теща решилась устроить личную жизнь, что само по себе, конечно, неплохо и справедливо – после долгой болезни и смерти тестя она немало настрадалась.

Как же это все случилось? Молодой, здоровый, полный сил, я нежданно-негаданно вдруг одномоментно и основательно застрял среди жизненной дороги.

Впереди такой добрый отрезок жизни, а я запнулся, как в той сказке на развилке: направо пойдешь, налево пойдешь… Вокруг такая абсолютная и совершенная пустота, что кажется – никакой свет не брезжит впереди…

Зимой мы едва не сгорели. У отопительного котла сушились простыни и прочее барахло, против чего я постоянно возражал, но никто не прислушивался ко мне. Полупудель спал в тепле возле отопительного котла, так как на старости лет стал мерзлявым и дрожал, даже когда не было холодно.

Под утро мы крепко спали. Вдруг «пыхнул» котел, который каким-то образом забился, вырвавшийся огонь моментально схватился за висящую простыню. Никто бы не проснулся, никто бы ничего не услышал, пока бы дом не заполыхал. Но полупудель, учуяв дым, начал так выть, нет, не выть, а так ОРАТЬ во все горло, что разбудил нас. Вовремя успел.