День божьих коровок

Дочки, племянники, вечные толпы их друзей и подружек, шалости, смех, песни создавали ощущение, что у нас не двое детей, а целая орава. Да еще куча животных с их лаем и мяуканьем!

Дочки выросли и мало бывали дома, теща без забот о ребятах и зверятах как-то сникла, мы с женой настолько разобщились, что порой я всерьез задумывался, любим ли мы друг друга хоть немного.

И вот ушел последний пес, ни одной четвероногой души не осталось, кроме старой кошки, которая только спала.

Тихо.

Очень тихо в доме.

И вроде бы, совсем безотносительно к происходящему, меня вдруг пробило холодом, непроизвольно сжались зубы…

Черт побери, как я мог ТАК поступить со своей собакой!

Да, да, да… Он умирал, усыпление было необходимо – это факт, который нельзя отрицать.

Я должен был оказать ему эту последнюю милость, поехать с ним, чтобы погладить на прощанье и сократить страх и ужас живого существа, которого чужие люди увозят на смерть из дома, где он прожил всю жизнь.

Я во всю мощь представил тот ужас, тот кошмар, который ощутило это несчастное существо, когда калитка захлопнулась… и он остался один на один с теми, кто вот -вот его убьет.

И хорошо, если это был безболезненный укол, как обещали, и он не мучился, но… ведь не исключено, что могли и не тратить лекарство на старую больную непородистую собаку, может, ему вообще просто-напросто зверски свернули шею…

Я ощутил такой ошеломляющий ужас от того бездумного поступка, который сотворил, что у меня похолодело сердце.

Я прожил целую жизнь и много чего натворил, но такой подлой чудовищной жестокости я не совершал никогда. До этого.

С какой же виной теперь мне предстояло жить!

Ведь мне всего лишь стоило сказать жене, чтоб она отменила вызов, я бы подумал немного и не допустил бы такого. Я сам бы отвез его к ветеринару и проводил… как полагается.

Но… мне было некогда. Я не подумал. Я совершил предательство, хуже которого сложно придумать.

И еще я понял одну вещь.

А причина в том, что я никогда не любил эту собаку. Я любил кота и, не задумываясь, боролся за его жизнь, я выгрызал его у смерти, не жалея ни сил, ни средств. Я боролся за него до последнего, и когда он ушел, мне было больно, но не было стыдно, я знал, что сделал даже больше, чем мог, чтоб ему помочь.

А с псом… я поступил иначе, я ошибся, я не разобрался, как надо поступить, и не боролся – просто потому, что я не любил эту собаку.