День божьих коровок

Да, пора, пора схватиться хотя бы за метлу, если уж меч таким, как я, не полагается!

Пора начать, наконец, разгонять по углам обнаглевших паразитов, заполонивших все вокруг, смахивать и срывать ржавую паутину, которая почти задушила меня насмерть, открывать настежь окна, чтобы впустить свежий воздух, вымыть стекла, чтобы в дом мог войти чистый свет – ПОРА ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ!

Сжав зубы, я решил заново учиться ЖИТЬ.

Но это оказалось не такой простой задачей. Ненасытные посланцы сумрака не отпускали меня, хотя я, как мог, пытался бороться с ними.

Задыхаясь от бессилия, переламывая катастрофическое нежелание даже шевелиться, я начал убирать в доме, заставлял себя мыться, стирал барахло, выкидывал мусор, мыл окна, мебель и вообще все, что попадалось под руки. Так я потихоньку начал раскачивать свою пустоту и наполнять ее действием. Любым. Даже совершенно бессмысленным. Главное – не сидеть на месте и не разлеживаться днем на диване.

Двигаться. Не поддаваться. ЖИТЬ.

Я помню, с каким невыносимым психическим насилием я поначалу заставлял себя ходить на дежурства, как неделями, месяцами, буквально чуть не пинками выпихивал себя из дома.

Главное – выйти за порог, вышвырнуть себя из затхлой, но такой безопасной норы и доползти до работы, перетерпеть там когда день, когда ночь, когда сутки… Все время что-то делать, забивать «демонов депрессии» всеми возможными способами.

Мне было плохо, физически плохо, нервы постоянно горели огнем, мучила бессонница, часто разламывалась от боли голова.

Я чувствовал себя старой развалиной, я ходил, не оглядываясь по сторонам, виновато опустив голову, словно весь мир указывал на меня пальцем, хихикал и издевался за спиной: «Смотрите, мертвец на работу идет! Мертвец вообразил, что он живой! Эй, попей пивка и вали обратно в свою могилу, вонючая трупанина!»

Но на самом деле на меня никто не обращал внимания, до меня абсолютно никому не было дела, даже чтобы поиздеваться.

Так продолжалось довольно много времени. На дежурствах мрачной тенью я бродил по аллеям зоопарка, старался держаться, насколько хватало сил.

Но в промежутках между сменами я опять и снова проваливался в пустоту и чуял, что вот-вот сломаюсь… Мне с каждым днем было все тяжелее и тяжелее выходить на работу, я снова начал сползать в жестокое уныние. И казалось, никаких сил не хватит, чтобы победить это болото и выкарабкаться на свет. Я чувствовал, что у меня опускаются руки, чавкающая жижа затягивает, сыто урча, и скоро проглотит меня с головой.