Чайка моя белоснежная

Если нет в тебе любви, птаха, ты не споешь,

Сердцу верность сохрани и прости слабым ложь!

Если распахнули клеть, о былом не гадай,

Значит, надобно лететь, улетай, улетай!

«Белый, белый, белый снег…»

Белый, белый, белый снег

Сыплет, сыплется на землю,

Укрывая стекла рек, тротуары и деревья.

Прикрывая наготу серых улиц, перекрестков,

Сотворяя красоту незатейливо и просто.

Кружит над землей остылой снег так тихо, безмятежно,

Словно стаей белокрылой с неба ангелы слетели.

И крылами приобняли, спеленали землю нежно,

Чтоб забылись все печали в ангельской любви безбрежной.

Белый, белый, белый снег сыплет, сыплется на землю,

Полуснежный человек заскочил в трамвай последний,

Снег над городом, над лесом, и на души снег слетает,

И в объятиях небесных мир спокойно засыпает.

Сыплет над землей остылой снег так тихо, безмятежно,

Словно стаей белокрылой с неба ангелы слетели.

И крылами приобняли, спеленали землю нежно,

Чтоб забылись все печали в ангельской любви безбрежной.

«Благословляю желанного, милого…»

Благословляю желанного, милого…

Благословляю на жизнь и покой,

Чтобы сомнения сердца остылого

Снялись любимою женской рукой.

Благословляю светло и отчаянно

На единение мыслей с душой,

На возвращенье твое беспечальное

К себе самому кратчайшей тропой.

Чтобы душа, виною болящая,

Любви возвратила земные долги…

Благословляю тебя, уходящая,

И заклинаю тебя: «Уходи…»

Я отниму наконец-то, бесслезная,

Милую голову прочь от груди

И, непослушные взбив кверху волосы,

Пальцы расслаблю и молвлю: «Лети…

Я отпускаю тебя…» Недоверчиво

Ты обернешься… Шепну вслед: «Прости,

Прости нелюбимую странную женщину,

Что задержала тебя на пути…»

«Боже! Как надоели мне лица…»

Боже! Как надоели мне лица

С постоянной унылостью взора…

Боже! Как надоело стремиться

До далекой мечты бестолково!

Хохочу, без умолку болтаю,

Если вам надоела – уйдите,

Что пустышкой кажусь, право, знаю,

Осуждайте сколько хотите!

Только исподволь и тишайше

Между сердцем и здравым рассудком

Тонкозвучная и дрожащая

Натянулась упругая струнка.

И на ней до безумья неловко,

Удержать равновесие мне бы,

Как упрямая канатоходка,

Я танцую и быль, и небыль…

И над бездны слоистым туманом

В отраженьях смеющихся таю,

В зябком страхе, в пьянящем дурмане

Закрываю глаза… и взлетаю.