Айдар да Марья

Лето пролетело, как один миг, осенью вернулись к учёбе и видеться стали реже. Зимой любой пейзаж за окном, неважно, свистела ли вьюга, сверкал ли на солнце выпавший вчера снег или внезапная оттепель превращала всё в слякоть под ногами и заставляла почувствовать в воздухе приближение нескорой ещё весны, – всё вызывало в Машиной душе одно только ликование, которым ей немедленно хотелось поделиться с Юрой.

А что же наш студент? Юрий, надо сказать, был весьма озадачен таким развитием событий. Рассчитывая, вероятно, на лёгкий флирт, он, сам того не ожидая, пробудил в девушке чувства такой силы, к которой был совершенно не готов.

А может, и не способен в принципе.

«Девчонка, конечно, классная, но что мне дальше делать с этой малолеткой?» – цинично рассуждал Юрий, не собиравшийся нарушать всем известный закон. Стоит ему только захотеть, Машку ничто не остановит, он это понимал. Но понимал также и то, что соверши он следующий шаг, и это наложит на него определённые обязательства, обременять себя которыми Юрий вовсе не собирался.

Судьба Ромео не прельщала, от воздержания он уже устал, а вокруг было полно девчонок постарше, от которых можно было получить всё, не наживая проблем. И Юрий счёл для себя за благо прекратить отношения с Марией.

В один из дней наступившего марта, когда весна была ещё календарной, но уже обещала вот-вот стать настоящей, Юра объявил Маше, что им надо расстаться. Ещё не веря в смысл услышанного, Маша на автомате задала естественный вопрос:

– Почему?

Он ударился в какие-то рассуждения, ходил по комнате и нёс что-то невразумительное.

Слов она не разбирала. Сидя на краешке дивана, Машка следила глазами за Юрием, перемещавшимся по комнате, и, постепенно цепенея, осознавала: он даже не приближается к ней, он больше не хочет её обнять, они никуда больше не пойдут вместе и она никогда в этой жизни больше не будет счастлива.

Когда он умолк и посмотрел на неё, Мария смутно поняла, что пора уходить.

Не чувствуя ног, она поднялась и молча побрела к выходу. Он провожал её до дверей и снова говорил какие-то слова, она расслышала что-то вроде «не обижайся» и «будем друзьями». Главное было не обернуться.

Сказать, что Машка тяжело переживала этот разрыв, – ничего не сказать. Из неё как будто что-то вынули, очень важное. Нет, не душу, ибо на чужую боль она по-прежнему откликалась и не хотела, чтобы кто-то ещё страдал, например, родители.