Портрет на футболке

Портрет на футболке

Татьяна Анатольевна Воронина

Уныние, как известно, большой грех, да и сетовать на судьбу – занятие бессмысленное. Однако сетуем порой и вопрошаем: за что и доколе? Не всякий человек способен выходить из жизненных передряг, сохранив в себе всё лучшее и не озлобившись. Вот и две героини этого рассказа поступают совсем по-разному, если не сказать – диаметрально противоположно.

– Понимаете, она так орала, низким каким-то, утробным голосом, что я не выдержала, – рассказывала на офисной кухоньке главный бухгалтер Инна Семёновна.

В этот момент в дверях возник начальник охраны:

– Кто орал? Что у вас тут случилось?

Дружный хохот был ему ответом.

– Да не волнуйтесь, Андрей Дмитриевич, – сказала секретарша Галочка, – это Инна Семёновна про свою кошку рассказывает. Бедное животное так кота хотело, что у хозяйки сердце разрывалось.

Андрей Дмитриевич хмыкнул и удалился восвояси.

«Надо же, – подумала Надежда, глядя на главбуха, – кошку пожалела… Меня бы кто пожалел!».

Надежда – девушка особенная, но о ней позже. А у Инны Семёновны уже много лет жила кошка. Сын принёс её в дом, когда ему было ещё десять лет, подобрав зимой в подъезде, где киса грелась на батарее. Он и до этого разных котов притаскивал, но родители брать их домой не разрешали: колбаски к лифту вынесут на бумажке и – до свидания. А тут Инна поглядела на кошечку, и сердце у неё дрогнуло – котёнок ещё, подросток, месяца четыре.

Хорошенькая до невозможности, простая вроде бы серая полосатая, короткошерстная, но с белыми задними лапками и белой грудкой. Изящная необыкновенно, полоски на мордочке симметричные и образуют изысканный гармоничный узор. И глаза, роскошные кошачьи глаза, взгляд которых завораживает кажущейся глубиной и осмысленностью. Инна сдалась. Оставалось получить согласие отца, для которого главным критерием было, «чтоб не гадила, где ни попадя». Но умная киса со второго раза уже стала ходить в свою плошку – наскоро приспособленный металлический поддон подходящего размера, застеленный газетой. И муж Инны согласился:

– Пусть живёт.

Кошку назвали Матильдой. Она как будто была благодарна за спасение от стужи и голода, вела себя очень тактично и ненавязчиво, ласкалась и урчала, только когда позовут, и быстро стала членом семьи.