Периметр зверя

Компания в углу исчезла. За пустой стойкой была дверь. И все, что сейчас было, оказалось всерьез.

Что могло остановить тебя, Малыш? В твою главную ночь!

Дверь за стойкой поддалась, слетел крючок, у столика топтался «лоб» в грязном переднике. Увидев Малыша, он активно прибавил краски в лице, набрал в могучие легкие воздуха, но выпустить его не успел. Орать «лоб» не стал. Он вежливо объяснил, что Пух с девочкой пошел в вагончик, второй с конца на запасных путях. И какие ж были у него глаза!. Сопливые и оскаленные.

Страшно ему было, страшно.

Да и тебе, Малыш, было страшно.

Но ты все равно не захочешь об этом слушать. Да и не скажет тебе никто ничего сейчас.

И Малыш улыбнулся. «Что, Сидор, что, брат? Вот и проверим? Сколько их там будет – семь, десять? Они ждут меня, Сидор. Я так им нужен! Никто не умеет ждать нас так горячо и нетерпеливо, как наши враги, никому мы не нужны так жизненно и сладко, как тем, кто хочет нам смерти…»

Малыш не спеша миновал светящиеся окна пустых киосков, оглянулся на ходу, словно хотел окликнуть кого-то.

Но никто не прикрывал ему спину. А когда Малыш увидел свет в окошке вагончика, он потянулся за сигаретой и остановился.

Ты хотел поиграть, Малыш.

С огромным зверем, который прятался за высоким забором.

Ты пощекотал его за ухо, ты дернул его за усы, ты попрыгал вокруг, корча ему физиономии, радуясь, что все, оказывается, так просто. Ты даже вскочил ему на загривок и начал трепать его полосатую, пахнущую кровью шкуру.

Но вот в бездонной его груди зародилось рычание, вздрогнули веки, и ты ясно, четко, жутко, близко увидел его живые желтые беспощадные глаза.

Полосатый проснулся. И он смотрел на тебя желтыми глазами одинокого вагончика.

Ну-ка, поиграй со мной теперь, Малыш.

Пора, – подумал ты. А еще подумал, что если вдруг, ненароком, случайно, он выйдет из этого вагончика живым, как же он треснет по Сидору своим рассказом.

Как же устало он придет домой, развалится на диване и скажет!

«Знаешь, Сидор. А я сегодня САМ.

Сам, Сидор, сам!» И ты дернул на себя дверь.

И казалось тебе, Малыш, что эта дверь последняя. Последняя главная. Войти, а дальше все будет так, как ты хотел. И слава богу, что тогда ты даже не подозревал, что эта дверь – далеко не главная, далеко не страшная, и далеко не последняя.

В вагончике было много людей. Малыш успел заметить багреную пуховскую щечку, морщинистую личность со следами богатого жизненного опыта на узком лице и маленького цыгана.