Десятилетие

К тому времени мои кости уже практически срослись, но наступать было больно. К слову говоря, боль в ноге беспокоит иногда меня и сейчас. Хотя прошло уже много времени.

Так вот, он заставлял меня ходить. Сначала вдоль и поперек комнаты, потом по дому, а затем уже и по улице. Благодаря его стараниям я уже скоро передвигался без костылей. Тем более что поправляться мне нужно было очень быстро, в скором времени нам предстояло идти на новое дело. И как говорил Стеф: «Это вам не железо грузить, здесь думать надо и действовать быстро».

А на меня и на Трёшку легло еще больше ответственности. Примерно за неделю до похода объявился Саба. Он то и рассказал нам все подробности. Какая-то зажиточная семья покидала этот город, а дома у них добра немерено. Следить за всем должен был остаться только один человек, но он не будет для нас помехой. С наступлением темноты мы сможем пробраться в дом и вынести столько, сколько нужно.

Я уже упоминал, что какая-то история стоит за кличкой моего друга. Все называли его Трёшкой.

Когда в очередной раз мы пошли с ним на улицу разрабатывать мою ногу, он рассказал мне, почему эта кличка прицепилась к нему.

– Иногда ты лежишь, смотришь куда-то вдаль и о чем-то думаешь. Ты серьезно ничего не помнишь? Или предпочитаешь забыть все? – как-то начал он.

– Не помню. Последнее, что приходит мне в голову, так это то, как я лежу где-то среди мусора. Мне холодно и страшно. А потом все как в тумане. И вот вы. Я оказался здесь, – с какой-то ноткой грусти начал вспоминать я.

– Странно это все.

А как зовут тебя, тоже не помнишь?

– Нет, не помню, – пожимая плечами, отвечал я.

– Ты уже давно с нами, а имени никто твоего не знает. Я буду назвать тебя Оскар.

– Пусть будет Оскар. Я не против. А тебя все называют Трёшка, почему так?

– А что тебе не нравится?

– Да нет, все нормально, только с чем это связано?

– А с чем связан Оскар?

– Ты что, тоже выдумал?

– Да нет. Была одна история. На самом деле, я не люблю, когда меня так называют, пытался отделаться от нее, но… Прилипла.

А сейчас уже как-то все равно стало.

– Расскажешь, может?

Он неоднозначно посмотрел на меня. Видимо, разговоры по душам были здесь не свойственны.

– Так и быть. Тебе можно доверять, я думаю.

Он почти никогда не курил, только в какие-то сложные нервные моменты. А тут он быстро достал сигарету из штанов. Я молчал, и он молчал. Мне казалось, что ему нужно собраться с мыслями. Вспомнить что-то, что он так тщательно пытался забыть.