Больница и другие рассказы

Слушая весь этот словесный понос, Димка пожалел, что он не умел так долго и образно говорить о простых и ясных вещах, которые он мог изложить в двух словах, а уж последствия нововведений предвидел так давно, что думал над этой проблемой даже по ночам. Однако прерывать шефа было нельзя, надо было изображать глубокое внимание и понимание, вовремя кивать головой, усмехаться и вставлять короткие реплики. Всё это он уже давно научился делать в полуавтоматическом режиме, одновременно думая о чём-то своём, и единственное, что его выдавало, это глаза, порой выразительно говорившие собеседнику, что он думает.

На сей раз, выполняя весь обязательный ритуал поддакивания и подчёркивания, Димка вдруг задумался над прочтённым им когда-то у Ницше, что «человек – это то, что должно преодолеть». Интересно, подумал он, к кому в данном случае это больше подходит – меня преодолевает шеф, или я преодолеваю себя сам, выслушивая всю эту ахинею.

– Так что, езжайте на таможню, – вдруг подытожил Иван Сергеевич, понюхайте, что там происходит, какие нужны документы, поговорите, послушайте, наведите новые мосты.

Димка незаметно усмехнулся – если раньше речь шла о создании концепции развития новых форм взаимоотношений с государственными органами, о партнёрстве и социальной ответственности бизнеса перед обществом, то теперь всё сводилось к банальному поиску новых связей.

– Когда?

– Да прямо сейчас, машину я дам.

– Не надо, у меня своя, – сказал Димка. Так ему было гораздо удобнее – добровольно обрекать себя на пустые разговоры с шофёром компании, что неизбежно выльется в передачу лишней информации о нём шефу, он не собирался.

Через два часа всё было закончено, причём, как казалось, с не таким уж плохим результатом. Во всяком случае – лучшим по сравнению с ожидавшимся им перед встречей. Человек, с которым он вел беседу, выглядел вполне приятным и порядочным, вежливым интеллигентом, готовым работать по нормальным правилам. Только позже ему стало ясно, насколько глубоко он в очередной раз ошибся, приняв лукавство и скрытый подтекст за откровенность.

Каждый раз встречаясь с людьми, с первого мгновения демонстрировавшими доброжелательность и стремление идти на компромиссы и открыто заявлявшими о своём положительном настрое, он сильно раскаивался позже, ругая себя за свою наивность и доверчивость. Случалось это довольно часто, но к счастью – нерегулярно, и поэтому его вера в добродетель ещё не полностью была утрачена.