Последняя пристань «Тепло и уют». Жизнь прожить – не поле перейти

И предупредил её, что, если она надумает, навредить ему их прошлой связью, он сотрёт её в порошок.

В бараний рог скрутит и тогда ей уже светит намного больше, чем прежние семь лет. И она отступилась. Да пропади он пропадом, этот бандит с большой дороги. Она будет жить, как курочка. Там гребнул, там клевнул и сыт.

Но прописывать эту бедную родственницу, она не спешила.

Кто знает этих деревенских? Они просты с виду, а что у них внутри не поймёшь. Пропишешь, а она со временем и турнёт тебя из родной квартиры.

Да и, ведь она молоденькая, хорошенькая, сладенькая. Эти кобели её враз это доглядели. Хорошо хоть, калечка она, а то грех он солон. Останешься у разбитого корыта, а годы они мчатся.

Кажется и она, только что сама цвела майской розой, а теперь перед зеркалом уже почти сухоцвет. Под пятьдесят стукнуло, а если честно, сорок восьмой ей и это не шуточный возраст. Хоть и говорят, сорок пять, баба ягодка опять. Нет, сорок пять, это уже ближе к сладкому, но варенью.

Ей же хотелось побыть ещё в соку.

Когда тебя сжимают в объятиях, а ты хрустишь, как спелый арбуз, готовый брызнуть сладким соком. Обворожительной розой, что радует глаз и дарит незабываемые минуты наслаждения глазам и сердцу.

А Ниночка наша жила своей жизнью. Сразу же поняв, что матушка её не контролирует строго. Да, она только привозила её на постоянное ли, или уже новое место работы и исчезала до той поры, когда считала нужным забрать бедную родственницу. Но, почти в одно и то же время, ближе к четырём часам по полудню.

Ниночка же, постояв какое – то незначительное время «на работе», садилась на любой транспорт и уезжала до самой конечной

остановки. Она любовалась на святая святых столицы – кремль, что завораживал её своей красотой и мощью. Она видела раньше его на картинках, но, то же были картинки. Теперь его можно было потрогать.

Потом, погуляв там какое – то время, возвращалась назад таким же образом. Так она изучала незнакомую, но понравившуюся ей столицу.

И никто не догадывался об этом. Только лики святых смотрели на неё теперь, как ей казалось строже. Но она крестилась на них и тихонько просила не выдавать её тайну.

А как – то она увидела объявление, на котором приглашали всех желающих научиться кройки и шитью. Курсы были платные, а вот штамп о прописке там не спрашивали. И Ниночка, теперь начала понемножку утаивать от своей работодательницы денежек, но так, чтобы это не бросалось в глаза.