Любовь, как птицу, приручила

– Ну вот опять – раскудахтались! Туалеты, туалеты! Поговорить, что ли, больше не о чем? Мою, мою я ваши туалеты весь день! Сидите, решайте свои производственные проблемы! Что, самая насущная вещь на свете – это место, где человек предаётся своим естественным потребностям?

Иврит я знаю плохо. Да и разговаривать ещё стесняюсь. Дочкам хорошо! Уже щебечут, как птички, на иврите!

Смеются над моим произношением.

Но вы же знаете, милые, что мамашка ваша всё выучит, выучится и построит себе замечательную новенькую карьеру здесь, в Израиле! Только вот туалеты эти…

Две тётеньки-начальницы, примерно моего возраста, стоят и судачат о чём-то за моей спиной. О чём – я ещё не понимаю. Но когда-нибудь я всё пойму!

Я мою коридор. Тётки судачат.

Знакомое слово резануло слух – опять туалеты?

– Ах так, значит? В лицо улыбаются, перебрасываются со мной иногда несколькими английскими фразами, а за спиной обсуждают качество моей уборки?

И вот что интересно – коридоры не обсуждаются.

А вот туалет – это «ширутим».

Целый день – ширутим, ширутим, ширутим! Они мне уже ночью снятся, эти туалеты!

Наконец в один прекрасный день я решаюсь заговорить на эту болезненную для меня тему с моей старшей дочкой.

– Доця, как ты думаешь, а на какую ещё работу я могу рассчитывать как новая репатриантка, не знающая языка?

Доченька озадаченно смотрит на меня:

– Ма, ты чё, прозрела? Поняла, что лучше учить язык, чем возить по полу тряпку?

– Ну что уж ты так низвергаешь меня? Да выучу я этот клятый язык! Нет, я про другое – что, если меня уволят?

И я начинаю взахлёб рассказывать, что я, оказывается, плохо мою туалеты, мною все недовольны.

– Я постоянно слышу целый день – ширутим, ширутим, ширутим!

Дочка хохотала так, что слёзы лились у неё градом. Она опустилась на пол и в буквальном смысле каталась по полу от смеха.

– Мам, ну ты даёшь! – наконец с трудом выговаривает она.