Детство, живущее в душе

Не чужие там люди живут: он дедушка Рахмана и твой дядя, Куйтике. Потерпите немного.

А потом принялась нас подбадривать:

– Ну-ка, давайте маршировать наперегонки, как это делают солдаты. Отдохнём там и затем к вечеру и до дяди Сыдыка доберёмся…

Куйтике с виду казался суровым: глаза голубые, колючие усы, мохнатые брови. С первого взгляда он выглядел совсем страшным. Жители Арала пугали своих детей: «Вон Куйтике идёт». Детей охватывал ужас: младшие, вроде нас, тотчас переставали плакать, более старшие убегали в другой конец улицы через кукурузное поле или прятались на крыше дома.

От имени Куйтике у Рахмана душа уходила в пятки. А мы с бабушкой каждый раз останавливались у него, когда проезжали в летовье или зимовку. Мне он ничего плохого не сделал. Наоборот, баловал меня. Но про него страшные вещи рассказывали. Состояние Рахмана передалось мне, хотя дядя Куйтике ни разу нам не показал чего-либо устрашающего, я начал испытывать некую тревогу.

Глаза его жены были голубые-голубые.

Если бы не веснушки, то она была бы красивой. Она была хлебосольной и услужливой женщиной. Несмотря на то, что тётя – татарка по национальности, по-кыргызски шпарила только так. Бабушка сразу заметила, как мы испуганно отступили назад.

– Господи, не бойтесь! Один из вас внук, другой – племянник, он обрадуется, увидев вас. Он грозен только для непослушных и невоспитанных детей. Не беспокойтесь, дети мои, – успокоила она нас.

Мы притихли и от страха шли молча. Наконец мы дошли до дома.

Во дворе было полно кур. На лай собак вышел дядя Куйтике, увидел бабушку и на радостях стал расспрашивать о её здоровье, об односельчанах и родственниках.

– О, мои дети, племянники пришли! – воскликнул он и поцеловал нас в щёки. Усы его были жёсткие и колючие. Изо рта несло табаком. Я попытался увернуться, а он в ответ улыбается:

– Ты только посмотри на него! – говорит он. – Не бойся, я не трогаю воспитанных, как вы, детей. Вот если бы вы были как Токтор, Тилеш или Кудайберген, сын Саты, тогда другое дело…

Дядя разочарованно ухмыльнулся, вздёрнув усы вверх.

– Да заведи же наконец детей в дом, – поторопила тётя Камила. – Видишь, замёрзли они. Я подброшу в огонь …

И она побежала за дом. Как и говорила бабушка, мы пили чай с рафинадом, ели свежеприготовленные боорсоки[2 - Боорсок – разновидность традиционной кыргызской выпечки.] и яичницу. У них сахар был размером с булыжник. Они и нам в карманы положили.