Детство, живущее в душе

Тётя Камила почему-то всё лебезила перед бабушкой, всё старалась угодить ей, чувствовала себя неловко, будто в чём-то провинилась.

Многие говорили, что тётя Камила хорошая женщина, но только Бог обделил её материнством. Я сам слышал, как однажды моя мать жаловалась отцу, что дядя Куйтике на старости лет остаётся без потомства. Как говорят, меч из сплава бывает остер, так и эта жена-татарка, думал я, если бы она родила дяде сына, тот, наверное, был бы яркой личностью. Я уже тогда заметил, как они любят друг друга и какие нежные чувства друг к другу питают.

Когда бабушка вышла из комнаты, дядя Куйтике прямо при нас стал заигрывать с тётей, то протягивая ей пиалу, то снова убирая руку. Они, наверное, считали нас несмышлеными детьми.

Тем не менее они прожили совместную жизнь бездетными. Вероятно, между ними была ещё какая-то неведомая сила, которая поддерживала их. Позже, когда соплеменники из Арала не давали дяде покоя, уговаривая его развестись с Камилой, они уехали работать в старый райцентр.

Летом дядя Куйтике много разъезжал по горам, по долам, нанявшись конюхом к геологам. Бедная тётушка туда тоже иногда пешком наведывалась, чтобы встретиться с ним.

Стало вечереть, и дядя вручил всем нам троим по тросточке и отправил нас, пока не стемнело. Трости, наверное, нужны были для того, чтобы отгонять собак. Я всё время озирался. Дядя и тётя почему-то стояли растерянные, молча провожали нас взглядом, пока мы не исчезли из виду. В пути бабушка нам рассказывала о том, как в годы её юности здесь прямо днём бегали лисы и зайцы, она интересно и образно повествовала, как они прятались в прибрежных зарослях, когда на них спускали псов.

В первую же порошу собиралось несколько всадников, криком и гамом выгоняли лис из-под кустов и таким образом проводили свободное время. Иногда им удавалось поймать лису, иногда нет, продолжала рассказывать бабушка, чтобы скоротать путь.

– А зачем ловили лис? – спрашивал Рахман.

– Как зачем? Чтобы развлечься, ведь зимой нечем заняться.

Некоторые из их шкур шили себе шапку или шубу.

– А как же их детёныши?

– Эх, дети мои! То же бессердечные люди, куда им думать, что лисята останутся сиротами. Они ведь только о сегодняшнем пропитании привыкли думать, – горестно вздохнула бабушка. – Если бы они, как ты, думали о других, сейчас бы мы смотрели на лис, гонялись бы за зайцами. Дети мои, поторопитесь, уже темнеет.

Бедная бабушка всё поторапливала нас, подбадривала.