Эпоха перемен. Записки покойного Г.Г. Майера, хирурга и ясновидящего

Олимпийские игры и резекция желудка

На другой день после похорон Потапа Ивановича был первый для меня операционный день в Макушино. Я пришёл на работу пораньше. Техничка Вера Степановна домывала пол в коридоре.

– Восемнадцать минут, двадцать три и шестьдесят пять сотых секунды, ? воскликнула она в полном восторге, взглянув на вынутый из кармашка секундомер, ? мой личный рекорд!

Я прошмыгнул мимо неё в двадцать девятый кабинет и захлопнул дверь. Через пять минут пришла Фаина Ивановна.

– Как дежурство? Как Аркадий Самсонович?

– Еле жив.

Но получше. Дышит сам.

– Ничего, ничего, выкарабкается. Вы-то как? Сильно устали? Сможете мне ассистировать?

– Устала? Да вы что! Я уже домой сбегала, коров подоила, в стадо отогнала.

Я вытаращил глаза: до села Заветы Ильича, в котором она жила, было пять километров.

– Так у вас и корова есть?

– Две коровы, бычок, три свиньи, сто кур. У меня большая семья – её кормить надо.

Что-то я хотел сказать, но дверь вдруг резко распахнулась. На пороге стояла Вера Степановна с ведром и шваброй.

Не обращая на нас ни малейшего внимания, она вынула секундомер, замерла и, прокричав: «Внимание… Марш!», пошла с такой быстротой возить шваброй по полу, что она едва стала видна. Фаина Ивановна отпрыгнула и повалилась на кушетку, задрав ноги.

– Не смотреть, не смотреть! – завопил во мне стыд, но я не выдержал… и взглянул!

– Во-оо-он! Пошёл воон!– закричала Вера Степановна так страшно, как кричал, наверное легендарный Вий после того, как ему подняли веки.

Тут же метнулась мне под ноги швабра, и я должен был высоко подпрыгнуть, чтобы пропустить её, а потом ещё раз, чтобы дать ей просвистеть обратно. Фаина Ивановна на своей кушетке покатилась со смеху. Я совершил ещё десяток таких же прыжков, пока проклятая швабра не удалилась к противоположной стене вместе с шипящей Верой Степановной. Я рухнул на стул. Вера Степановна вырвала из кармашка секундомер:

– Две минуты, семнадцать целых и девяносто восемь сотых секунды – промолвила она в бешенстве ? на двенадцать сотых хуже моего рекорда! И всё из-за вас!

Она вышла и так пнула дверь ногою, что даже я возмутился:

– Это что такое! Какая-никакая, а субординация быть должна!?

Фаина Ивановна всё ещё хохотала:

– Успокойтеса, – сказала она, вставая с кушетки.

 – Ну какая с Веры Степановны субординация! Она же сумасшедшая, разве вы не видите. Она была чемпионкой Союза по бегу. Её взяли в сборную. Она вышла замуж за какого-то великого чемпиона.