Войной опалённая память

Мигом его оживит. Цацак у него всевозможных хватает в мастерской. Рухлевич, да еще Николай Далидович – лучшие механики у меня на весь сельсовет. Не только трактор исправят, но и пушку осилят, если понадобится. Радиоприемник им нужен, – будут слушать сообщения из Москвы и людям рассказывать. Собирались нашему механизатору новый дом построить, но вот фашист не дал, – добавил председатель сельсовета, передавая приемник Рухлевичу.

– Ничего. Разобьем фашиста, каменные дворцы возводить будем, и Владимиру отдельный построим, двухэтажный, – разогнал горькие мысли председатель райисполкома Русак.

– А может, поедешь с нами, с Красной Армией? – неожиданно задал он вопрос Рухлевичу.

– Детишки совсем маленькие. Жена одна не продержится. Землю кому-то пахать все равно надо, – логично рассуждал тракторист. – Своего стального коня буду водить по полям, как и раньше. Главное, что бы его заправлять было чем. Иосиф Иосифович крепко заботился о работе механизаторов. Топливо всегда было. Как сейчас оно будет, бог его знает? – развел руками Рухлевич.

О. А. Коско.

Как вспоминала впоследствии Ольга Алексеевна Коско (на снимке): – Кто мог в то время предполагать, как поведет себя враг. Воевали наши деды и прадеды, рассказывали своим детям и внукам об особенностях войн, но о жестокостях по отношению к мирному населению, какого делали гитлеровские захватчики, примеров особых не было. И сама я видела немцев еще в Николаевскую войну, как тогда называли первую империалистическую.

Ну, немцы, как немцы, что-то шпрехают по своему.

И смеяться и пошутить умели, даже танцам нашим учились на вечеринках. Но захватчик – всегда враг, а врага свободолюбивый народ не потерпит, во что бы то ни стало, изгонит со своей священной земли.

Вот с такими неопределенными предположениями и мыслями оставались многие на своих местах в ожидании непрошеных гостей.

Серьезный разговор был и у меня с мужем.

Уезжаем всей семьей и мы, забираем детей и на восток, – таким он видел выход и спасение семьи.

– Ты что? В белый свет с кучей детей? – колебалась я.

– Погибнем в дороге.

– Семья может погибнуть именно здесь, а не в дороге. Фашисты не пощадят семью коммуниста, – настаивал он. Я не решалась. Не могла себе представить скитальческой жизни. А разве мало я ее пережила в молодые годы, когда семья моих родителей кочевала по чужим хатам, арендуя чужую землю?

Но то были скитания в своей местности, где, как говорится, каждый кустик тебя знает и ночевать пустит.