Войной опалённая память

А здесь требовалось решиться на большее. Кому же оставить свое имущество, которым начали понемногу обживаться? А скот: корова, свиньи, куры? Как они будут без своей хозяйки? А, главное, как мы будем жить? В то же время я понимала, чем может обернуться наша судьба под пятой оккупантов. Слухи шли неутешительные. Будь ты проклят, фашист! Что ты наделал!

Уезжать я отказалась. – Бейте фашистов, возвращайтесь с победой, – сказала я на прощание своим отступающим большевикам. Остаюсь не одна со своей семьей. Таких сотни.

Вот вижу, Петр Лукич ведет машину, а его Агапа и семеро детей с нею остаются дома. Будем совместно держаться, будем на месте бороться с иноземным игом.

Разные рассуждения имели место в тот период. О многих из них сегодня горько вспоминать. Встречаю я в то время жену председателя колхоза «Первомай» Козичиху и спрашиваю: «А что, Степан твой разве не уходит с Красной Армией?» – председатель сельсовета и Русак заезжали за ним в деревню Ямное.

– А что ему уходить? – отвечает. – Это ваши натворили дел, наломали дров, вот им-то и опасно оставаться.

А моему-то чего бояться? – спокойно рассуждала она.

– Как же так? Он же ведь председатель колхоза. Коллективизацию вместе со всеми проводил. Активист. В кандидатах ходит.

– Но кто же я, голубушка, ты видно забыла? – напомнила она свое кулацкое происхождение.

Я, конечно, знала, что ее родители сосланы за Урал. Но причем здесь она, если муж связал себя крепко с советской властью. Забегая вперед скажу, что советского патриота Степана Козина каратели казнили, увезли в Щитковичи, поломали позвоночник, руки, ноги.

За подпольную деятельность, за помощь партизанам, за защиту своей Родины. Ничто не помогло: ни кулацкое происхождение, ни слепые рассуждения и надежды. Люди имели дело с фашистскими извергами.

…Машины уехали с нашими защитниками. Дальше на Восток с боями отходили красноармейские части. Один на один перед врагом и неизвестностью остались многие советские семьи. Но что было делать немцам в нашей глубинке? Здесь достаточно было их подпевал.

Их уже распирало от радости. В глазах уже не скрывалось торжество и ликование. Но заведенный советской властью часовой механизм на селе еще действовал. Народ, как и прежде, выходил на работу на колхозные поля. Колхозы и совхозы еще сохранялись. Руководили оставшиеся председатели, агрономы, бригадиры. Люди исправно несли свои службу: косили, убирали урожай, пахали, сеяли. А как же? Есть нужно при любой власти. Крестьянин привык трудиться.