История, в которой что-то происходит

«Ты монумент великий…», – ободряюще шелестит мне за ухом первую строку воображаемый шёпот.

В помещении огромной башни, что падает на меня, я вижу, как мне, приторно-сластолюбиво улыбающемуся, пожимает руку довольный Президент и вручает позолоченную в рамке «ГРАМОТУ», а Илье позади нас, выдают напечатанный на крафтовой бумаге банковский чек.

– …и силы всей страны оплот, – бормочу я, ощущая явственно привкус бумаги и запах кислотной мерзости.

– Что? – спрашивает Илья.

– Ничего. Плохая затея. Не хочу такое делать, – заявляю я.

– Ну и ладно. Но ты подумай.

Я принимаюсь обсуждать новые идеи. У меня плохо выходит изложить копошащиеся в мозгах задумки в строгом историеподобном исполнении. Я путаю, забегаю вперёд, недосказываю важные части. Попутно меня поражает, как у меня вообще выходит что-то писать, если я не могу ничего толком объяснить даже своему агенту. Илья интуитивно понимает мои задумки, он понимает, что я имею в виду, но всё же он пытается сменить направление разговора. Чуть опьянев, он хватается за надёжную, в плане позитивно укрепляющих тенденций, нить: наши общественные достижения.

Их легко и приятно обсасывать.

Я поддакиваю, хоть скептицизм во мне бурлит.

Первая книга: проданы права на печать и экранизацию сериала за рубежом. Вторая: проданы права пока только печать, но ведутся переговоры по экранизации в полнометражный фильм. Продюсерский центр, какие-то участия в каких-то прайм-тайм шоу, лекции и интервью прошли парадом успеха пару лет назад, постепенно сходя на безвестность.

Всё это звучно со стороны. Всем этим можно хвастаться им, остальным.

Но в этом нет ничего особенного. Это не произвело фурор в общекультурном значении всего человечества. Возможно, вы не поймёте, но опьяневший Илья это понимает. И поэтому он прекращает блевотную ерепенистую канонаду и говорит чисто, абсолютно адекватно, выпуская в потолок желтоватый сигаретный дым:

– Ты понимаешь, ты в этой стране первый такой.

Я мысленно обещаю ему, что наша третья книга станет Большим и Знаковым явлением.

Что о нас не забудут через короткое время. Что мы сделаем так, как хотим и при этом умудримся продать себя как можно дороже. Пьянея уже сам, я обещаю всё больше и больше.

Но вдруг понимаю – что всё это не имеет значения.

5. Шот

В делах, касающихся выпивки, мне запоминается ярко и однообразно – стеклянное осушаемое дно.

От малых рюмок, до больших пивных кружек.

Глоток – стеклянное дно на память в подарок.

И снова.