Путь с ветвью оливы

Три дня назад мне позвонила моя подруга, у которой имя созвучно с именем прекрасных цветов – Роза и попросила приехать к ней и утешить, ибо ее милый в очередной раз загулял. Я могла отказаться, но мы с ней так давно знакомы, и она за это время успела не раз помочь мне с деньгами в нелегкие времена, так что во мне жила потребность вернуть долг за ее помощь.

Действовать нужно было быстро, ибо во время разговора ее голос хрипел и мне представлялось, как она с размазанной тушью, вытирает свои прекрасные розовые щечки и теребит низ юбки, которая свободно облегала ее стройные ноги, а потом вонзает себе нож прямо в живот и умирает, истекая кровью.

Никогда не могла понять, что не хватало ее кобелю: Роза была из того рода девушек, который восхищают парней просто своим нахождением рядом, но не из-за внешности (в случае Розы будет более правильным сказать, что не только из-за нее), а своей природной энергетикой, которая заставляла оборачиваться всех парней, когда она просто шла по улице и о чем-то громко, и, порой, вызывающе, говорила.

Она любила играть на нервах, разбивала как минимум одну чашку в неделю по неосторожности и все время носила с собой жевательные пластинки, которые предлагала всем без исключения людям, были ли они знакомы до этого или нет.

Напялив на себя непомерное зеленое пальто, которое делало из меня очаровательную картошку, натянув одной рукой угги, а второй затыкая уши наушниками цвета апельсин под стать своему рюкзаку, я побежала из квартиры спасать бедную свою подружку.

Когда спустя час я позвонила в дверь, за ней послышался цокот маленьких каблучков и спустя пару секунд передо мной стояла Роза- в легком летнем сарафане и туфлях. Мне давно известно о ее помешательстве и попытке выглядеть идеальной даже в рамках дома, так что просто улыбнулась и сказала:

– Как оно? Он козел и сейчас мы будем это запивать?

– Лил, не сразу же.

У меня горе, а тебе лишь бы бутылку открыть., – надула она губки. Нужно было вытаскивать ее из этого состояния и заставить смеяться, подумала я.

Разувшись в ослепительно и режущей своей белизной прихожей, Роза впихнула мне в рот мятную пластинку, а потом повела меня в зал, который был под стать королям, но никак не маленькой девчушке двадцати двух лет.