Строитель коммунизма

Да и не докажешь так ничего…

Что оно, собственно, означает это словцо?

«А ты чего не работаешь?» – грубо бросил Костя Таллер. – «Так перекур же», – виновато заморгал Васька. – «Кто не курит, тот сачкует!» – назидательно изрек Костя. – Всерьез? В шутку? Только перекуров с тех пор для Васьки не было. И он выматывался вдрызг. Как-то, проходя по цеху, Павел увидел его спящим в одном из закутков, на стопке шлакоблоков. Васька спал, подогнув ноги, «ручки под щечку», причмокивая губами во сне.

Смеялись над ним, в общем-то, не злобно… Закончили первый прогон пола – Костя сказал, надо «знак качества» поставить; он говорил, есть такой обычай – посадить на жидкий бетон девочку: девчонки визжат, упираются, но их весело тащат и сажают, где-нибудь в уголке, чтобы не портить работу.

Павел весь подобрался: Костя не мигая смотрел на Веру.

Вера положила мастерок и выпрямилась. Сняла рукавицы, поправила шерстяной шарфик и посмотрела… – Ах, как она посмотрела! – Взгляд Кости скользнул вбок, зацепился за Ваську, тот растерянно заморгал.

Секунда – и четверо подхватили его, понесли, враскорячку…

Васька – сачок! Да нет, конечно. Смеялись над ним… Но – темный огонь в зрачках, когда надрывалось его нескладное тельце. Не оттого ли, перемахнув в развороте, он саданул однажды ломом в сапог…

Вторым был Дёма. Держался он странно, что и говорить, но работал как мог – с его-то ростом – под трубами, в яме!..

Слово-пощечина. Слово-плевок в лицо. А значит оно, что делят в бригаде всё на всех – а ты, подлец, сачкуешь, на чужих костях выезжаешь! И вот теперь…

– Мужики, а Павлик-то – сачок! – это был голос Кости Таллера.

И вызов надо было принять.

– Ты это сам придумал? Или подсказал кто-нибудь?

– Да это все знают.

– И что же «все знают», можно узнать?

– Да то. Что ты на работе не выкладываешься. – Таллер говорил чуть растягивая слова, спокойно и нагло.

– Откуда ты это взял?! – «Фактов у него нет, сплошной блеф. Их нет, этих фактов. Потому, что не может быть.

Хотя… Неужели все дело в том злосчастном стишке для газеты?!»

Дёма сидел, положив локти на стол, в узловатых пальцах вертел карандаш.

– Так, – он постучал карандашом по крышке стола, – какие у нас есть материалы для газеты?

– Стихи, у меня и у Кости.

– Так. Начнем, пожалуй… с тебя. Прошу! – Дёма указал на стул по другую сторону стола и взял листок: – Так…

Работа, работа, работа! —

где-то в печенках стучит.