Пока цветет сирень

А я возвращалась, стуча каблуками новых туфель, купленных Машей на небольшом рынке возле Ленинградского шоссе. И домой сразу идти неохота, дай, думаю, зайду в армянский дом к моей однокласснице Марьяне.

С ней мы подружились не сразу, только класса с 6-го начали разговаривать. Частенько нас даже за сестёр принимали, черные её косы ничуть не уступали моим. Вот только хвастаться она была горазда, и за это её половина класса не любила, придёт с какой новой вещицей и давай хвалиться.

Отец её был каким-то начальником в профсоюзе, а мама – художник.

В своё время дед Марьяны, Ашот Багратович, привёз с собой из Армении несколько национальных костюмов. И вот один они мне подарили для моей Шамаханской царицы, меня их семья радушно принимала.

Марьяна хорошо училась и, в отличие от меня, получала пятёрки по математике. Я всегда удивлялась: и как можно этот предмет понимать да ещё любить? Для меня все, кто любил математику, вызывали какое-то недоверие. И в каждом знакомом, кто её любил, я искала подвох.

Вот только в Марьяне его не было, ну кроме самолюбования.

Не успела я подойти к армянскому дому, как навстречу мне идёт Дмитрий Дементьев, тот самый, что меня сфотографировал! Как?! Какими дорогами его сюда снова занесло?! Он тоже меня сразу узнал, издалека помахал рукой, а я прибавила шаг. В этот момент я совсем забыла, что иду в Машином фартуке, на случай, если прольётся керосин из склянки. А Дмитрий был одет как франт, между нами сразу чувствовалось социальное неравенство.

Подойдя ближе, я остановилась и осторожно поздоровалась, переминаясь с ноги на ногу. Меня утешали лишь мои новые туфли и необычно собранные волосы, чай, не зря старалась полдня перед зеркалом. Дмитрий был в костюме цвета беж (я как-то услышала такое определение цвета от дамы, что мне скатерть подарила), в фетровой шляпе и штиблетах. Как я поняла, он был студентом и увлекался фотографией. Приходил в армянский дом, чтобы задать ряд вопросов соседу Марьяны. Я спросила:

– И давно ты тут шпионишь? – Глупее ничего на ум не пришло.

– Давно-давно. А вы поёте? Вас можно послушать? – спросил он тихо и вежливо, будто я была какой-то величиной в его глазах.

Я смутилась и мгновенно перешла на «Вы».

– Да, конечно, пою! Приходите на концерт через неделю!

Он, улыбаясь, ответил:

– Спасибо, не могу обещать, но постараюсь!

И так мы стояли, рассеянно смотря друг на друга.