Дежавю

Не успела удивиться, наверное, больше двадцати пяти лет, как не плакала, так что иногда ей чудилось, что она забыла к а к это бывает…

Потом они лежали на чистых, пусть и казенных, простынях, она держала его руку, и блаженно улыбалась, так бы пролежать до самой смерти или… умереть сейчас…

– Помнишь, как я пришла к тебе в последний раз?

– Если честно, – в сгущавшихся сумерках, лицо его было почти таким же, как тогда, узнаваемо-любимым, – честно, – повторил он, – плохо помню.

Она заволновалась, переживая.

– Я не успела досказать, договорить, того, что не говорила никогда, – сбиваясь, заспешила, забормотала она, – так я теперь скажу: Я тебя люблю!

Он закрыл обеими руками лицо и глухо произнес:

– Это невозможно!

– Почему невозможно?

– Потому… – запнулся он, – я больше не мужик, понимаешь, я – импотент!

– Вовка, милый мой, любимый мой, единственный мой, – едва прикасалась губами она к лицу его, тоже испещренному шрамами, – я же не говорю с тобой о трахе. Кончить, получить удовлетворение можно просто, а в нынешнем мире особенно! Есть множество всякого, что помогает женщине кончить и не раз.

Я ж не об этом. Я люблю тебя, хороший мой, люблю! Я жить не могу без тебя, я не жила все эти десятилетия. Это я только сейчас поняла. Я хочу быть с тобой и любить тебя.

– Как?

– Как? – счастливо разулыбалась Ольга – Был один немецкий мыслитель – Отто Вейнингер, много всякого написавший, в том числе и чепухи. Но он сказал то, что чувствую и я, что «любовь, настоящая любовь может быть только платонической!»

– Олька, я ничего не понимаю!

– И не надо ничего понимать, любимый, я тебе понемногу – днями, месяцами, годами, до конца жизни буду объяснять, объяснять, объяснять…

Всю ночь проговорили они, не перебивая, а вслушиваясь друг в друга.

Он о своей службе в армии, о дедовщине, о драках и издевательствах, о том, как пришлось ему на «воле», после дембеля; о женщине, на которой женился, о неудавшейся семье, о том, из-за чего и как случилась его мужская немощь; о собственной слабости и глупости, о разного рода жизненных недоразумениях, ставших роковыми, вытолкнувших его на улицу, под открытое небо… Она о своем, наполненном работой, сексом и путешествиями заграничном существовании, в котором не было места чувствам…

Сон сморил его мгновенно.

А она смотрела на него и насмотреться не могла, и поверить не могла, что судьба вновь столкнула их. И это уж случайностью быть не могло, вправду: «суженого на коне не объедешь».