Дежавю

Гостиница «Леонардо», № 548

Окно гостиничного номера

Выходит в сквер, где зелень старая

Упорно не меняет колера —

Желтеть, как будто, не пристало ей.

Но ветер с северо-востока

Упрямо треплет листьев кружево

И разбивает на осколки

Дорожки, залитые лужами.

В такое время, право, надо бы

Быть мастером перед подрамником,

Чтоб краски на холсте, как ягоды,

Взяв мастихин, слегка подравнивать.

Размышления на скамейке в районе улицы Ваци

1

Ах, сколько минуло годков,

Порой несчастных…

Дружище, Юра Холодков,

Где же сейчас ты?

В венгерской жизни суету

От скуки отчей

Бежать хотел.

С тобой – заочно.

Луна двояка нынче (так

Бывает в море) —

То полустершийся пятак,

То форинт.

2

Ты говорил, что падежей тут двадцать семь,

Ошибочно накинув пару лишних,

Что не было помехой, ведь гусей

Пасти бы мог, с пейзажем здешним слившись.

И, позабыв московской речи вздор,

Не только откровенный – даже отзвук,

Как сыр овечий, резал бы простор,

И пил бы, как вино, мадьярский воздух.

Как жаль, что нам не встретиться теперь —

Поворошить времен минувших ветошь,

Потолковать о горечи потерь

И помянуть друзей, которых нет уж.

Под сводами базилики

Святого Иштвана

Пели в храме, где служилась месса,

Ну, а я душой, как будто в брешь,

Улетел, услышав вдруг Бернеса —

О солдате, бравшем Будапешт.

Вспомнил патефона синий ящик,

Черную пластинку под иглой…

Вспомнил то, что было настоящим,

Не покрытым патиной и мглой.

По весне и яблони, и вишни

Там цвели у изб и у дорог —

Это я о тех, что здешний Иштван

Знать не знал, и знать, увы, не мог.

Меченые годы

45-й? Все, как будто, просто:

«Смерть фашистам!», «Гитлеру капут!»…

Это 56-й вопросом:

Почему тогда мы были тут?

Безутешная музыка

Осень снова такая,

Что забыл я почти.

Воздух терпче токая

Из ближайшей корчмы.

Вечер стелется сизый —

Пустота и тоска,

Даже птиц на карнизах

Взгляду не отыскать.

Лишь рекламы цветные

Приглашают к вину…

Рожё Шереша[1 - Венгерский пианист Режё Шереш (1889–1968) вошел в музыкальную историю как автор «Венгерской песни самоубийц», в версии на английском языке – «Gloomy Sunday», в русскомварианте – «Мрачное воскресенье». Исполнялась она им самимв будапештском ресторане «Kispipa».] ныне

В самый раз помянуть.