Яблоко от яблони

Автор фиксирует состояние природы, как сиюминутное настроение, являющееся камертоном остановленного мгновения:

Все еще месяц рассыпанных звезд,

ливней, и молний, и мокрого сада,

ржавчиной тронутого винограда,

позднего чувства и долгого взгляда,

все еще лето, и это всерьез.

Стих её – точный по слову и звуку – обладает внешней лёгкостью, развиваясь по законам внутреннего сюжета каждого стихотворения в отдельности, но, выстроенные по своей художественной логике, стихи превращаются в рассказ о жизни в целом.

Рассказ, полный доверия к своему читателю. Доверия, без которого невозможна такая незащищённая распахнутость повествования. Это очень женские стихи в самом лучшем смысле этого слова. Они требуют мужества лирической исповеди, на которое поэты-мужчины решаются чрезвычайно редко:

Ты мне пишешь, что из прихоти девической

я болтаюсь неизвестно с кем и где.

Ты не прав – я знаю с точностью до тысячи,

на какой меня болтает высоте.

Я могу сказать, когда все это кончится,

в крайнем случае, плюс/минус полчаса:

мы заходим на посадку.

Я не летчица,

но внизу, наверно, наша полоса.

Эта поэтическая книга – книга о женской любви, о страсти, о своём женском, что не может не трогать сердце читателя, не может не откликаться силой поэтической мысли автора в нашем восприятии. Читаешь одно стихотворение за другим и понимаешь, что странным образом автор, повествуя о своём, рассказывает о твоём жизненном опыте. При этом средства, передающие человеческую связь автора и читателя, просты.

Кажется, не раз сказанное в исполнении поэта звучит новой незаезженной нотой:

А пока в напеве одиноком

липы, перепуганные тьмой,

ветками царапают по окнам,

словно осень просится домой.

Все главные достоинства стихотворной речи Белохвостовой не были бы проявлены столь очевидно, если бы не её версификационная свобода, уверенное владение стихом.

По уже приведённым цитатам можно расслышать музыку стиха этого автора. Густо аллитерированный стих Белохвостовой очень органично и ненавязчиво создаёт особую звуковую окраску стихотворения.

Вот, например, стихотворение, в котором поэт рисует картину ночной природы – шорохи и шёпоты ночи, пропитанные шуршанием шипящих, воспроизводятся всей звуковой тканью стихотворения, и только две строки нарушают эту благословенную тишину – перестук колёс пролетающей в ночи электрички, инструментованный на твёрдые и «рычащие» звуки:

Дождь перешел на шепот.