Яблоко от яблони

Здесь, в глуши

мне слышно, как по гравию шуршит

ночная электричка из Твери,

а может, в Тверь – попробуй, разбери.

Здесь тихо, тихо, даже сны и те

на цыпочках проходят в темноте,

ни одного лица не различишь,

такая темень и такая тишь.

Такая блажь – вполголоса дышать,

чтоб шепоту ничем не помешать,

как будто в нем, расслышанном едва,

особенные спрятаны слова.

И всё это сказано с такой ненатужностью, с такой естественностью стихотворной речи. Естественность этой речи проявляется и в некоторой округлости каждого предложения, уложенного в катрен, нередко ещё и с помощью кольцевой рифмы, дополняющей эту округлость.

Округлость эта в книге предстаёт сквозным образом яблони и яблоневого плода. Из предыдущей книги поэта в новую книгу, словно бы, связующей нитью перенесено одно из лучших стихотворений Юлии

Белохвостовой «Папина яблоня» – что-то от русской песни, от фольклора звучит в этом балладном стихотворении:

… Вот эту яблоню за домом я помню дольше, чем себя.

Отец рассказывал знакомым, что к середине сентября (не этого, но через годик уж точно) будет нам пирог, все дело в правильном уходе. И он ухаживал, как мог: поил, кормил, зимой холодной ствол мешковиной пеленал… Увы, она была бесплодной, как Авраамова жена.

Сад пережил пожар, щитовок, набеги выросших детей и переделку в духе новых ландшафтно-парковых идей. Творцы в порыве вдохновенья хотели яблоню срубить, но для густой прохладной тени оставили.

И птицы вить в ее ветвях привыкли гнезда, а папа в солнечные дни любил сидеть в шезлонге пестром в ее спасительной тени.

Тот год, когда мы проводили отца, был яблочно богат. Под слоем золотистой пыли тонул в осеннем солнце сад, со стороны усадьбы старой трезвонили колокола, и яблоня библейской Саррой воспрянула и понесла – согнулись ветки под плодами, не в силах с ношей совладать, а в доме пахло пирогами, а в сердце стала благодать.

Кажется, в этих строках воплощена вся жизненная сила мировосприятия поэта, превозмогающая боль, осветляющая память, являющая пример жизнестойкости, которыми с искренней щедростью делится с нами Юлия Белохвостова.

ДАНИИЛ ЧКОНИЯ

Жизнь дачная

«В моем тверском уединенье…»

    (А.Ахматова)

Шепотом

Дождь перешел на шёпот. Здесь, в глуши

мне слышно, как по гравию шуршит

ночная электричка из Твери,

а может, в Тверь – попробуй, разбери.