Всё сразу. Повести и рассказы

Когда Максим, схватив веник, словно гитару, на свой лад начал подпевать бессмертный хит Модерн Токинг бобиннику, яростно коверкая сложный английский до удобоваримого «Юмахал, юмасол», пьяненький дядьСаша в изумлении хлопнул себя по тощим коленкам в вельветовых джинсах и воскликнул: «Далеко не лажа, чувак, далеко! Слышишь, Серёга, а наш-то в ноты лабает! Давай-ка его отдадим в музыкальную школу, как подрастёт!». Возражений, конечно, не было, хоть папа иногда и намекал Максиму, что неплохо бы ему выбрать профессию понадёжнее и посерьёзнее, чем музыка.

Максим кивал головой, а сам пел.

Пел он везде, это помогало ему заводить знакомства с девчонками и жить, обходя законы улицы: разучив пару-тройку блатных песен, он был уважаем местными хулиганами, которые строго-настрого упредили всех, чтобы «Макса-музыканта не трогали, душевно поёт». На выпускном он спел песню про школу, стихи и музыку которой написал сам, чем вызвал гром аплодисментов в актовом зале, всхлипывания учителей и мамы, а гордый отец потом всем гостям показывал выступление, записанное им на их редкую и дорогущую в те годы видеокамеру.

В девятнадцать лет Максим собрал свою первую группу, в которой он играл на синтезаторе, толстый сосед Витька уныло лабал на басу, ещё был гитарист Серёжка, а барабанщика заменяла драм-машина из того же синтезатора. Правда, на пару репетиций заглядывал крёстный дядьСаша и давал жару, от чего музыка только выигрывала, но потом его запои участились и он не то что ритм – палочки в руках держать уже не мог.

Команда в городе быстро стала известной, им даже платили какие-то деньги за выступления, что Максима лишний раз убеждало в правильности выбранного пути.

Группу они бесхитростно назвали «19», по среднему возрасту участников, кое-как записали пару демо-треков на аудиокассеты и, особо ни на что не надеясь, разослали песни на самые разные адреса московских продюсерских центров и просто известных исполнителей.

И у Максима остановилось дыхание, когда через пару месяцев в их доме раздался звонок и безразличный голос в трубке произнёс: «Максим, да? Это Алексей, мне попали Ваши записи, есть пара вариантов, подъедете? Надо поговорить». И он, бросив всё, даже своих музыкантов, уехал в Москву.