Всё сразу. Повести и рассказы

После того, как Максим прогнал их от Казацкой церкви, им приходилось ездить и попрошайничать к Вознесенской. Нужно было платить за маршрутку, терпеть людей, брезгливо просивших отойти от них и как-то бороться с местными «работниками», которые не обрадовались неожиданным «конкурентам».

– Зла не держите на меня, – добродушно начал Максим, – Но и поймите, приход у нас благочинный, а тот скандал с Ищеевым, уважаемым и щедрым, между прочим, человеком, – Максим многозначительно округлил глаза, – Стоил храму некоторых ограничений в спонсировании.

– Для тебя, батюшка, один авторитет должен быть, – дерзко бросила Светка.

– Ну ладно, будет вам. Я ж не запрещаю, но сразу говорю: приходите трезвые. И более-менее опрятные. Чтобы не было таких инцидентов.

– То есть можно уже завтра? – обрадованно снял шапку с головы Петя.

– Можно, – кивнул Максим, – И вот ещё: что это приятель ваш, Лёха, перестал работать, да и вы к нему не показываетесь?

Светка с Петей переглянулись.

– Он зарезать нас хотел. Совсем у него фляга свистит, батюшка, то он Лёха, то Леонид, – Петя теребил шапку, – Я б ему в морду дал, да это ничего не решит.

Какое-то зло в нём, жуть просто.

– Но вот что я скажу, батюшка, – влезла в разговор Светка, – Мы, когда в последний раз с ним бухали, заметили: вот как выпьет он побольше, так сразу нормальным становится. Ну, таким, каким его знаем. И крестится, и Бога вспоминает. Удивительно, это ж грех мы вроде творим, да? А трезвый – ну чисто дьявол! И ведь не пьёт сам!

– Да, пить – однозначно, грех.

Мало ли какие в Лёхе аномалии. А как же вы выпивали с ним? – удивился новому открытию Максим, – Если он сам не пьёт?

– Как, – сконфузился Петя, – Я держал, а Светка водку заливала!

Максим улыбнулся, но тревога не покидала его.

– Я вас, в общем, предупредил: сидеть у храма – сидите, но чтобы безо всяких представлений!

– Благослови, батюшка! – жарко выдохнула перегаром Светка и Максим, покачивая головой, мелко перекрестил обоих.

На отчитке Максиму казалось, что это не церковная служба, а выступление одного единственного дирижёра без оркестра.

Отец Илия, худощавый, высокий, совершенно седой старик с огромным носом и жидкой бородой громко читал, драматично воздевал к куполу руки и резко, запрокинув голову, кропил прихожан святой водой. Но после обычной Литургии началось кое-что интересное: батюшка шёл вдоль стены, где выстроились прихожане, подходил к некоторым, быстро чертил на лбу елеем крест и что-то шептал на ухо.